Ищущий битву
Шрифт:
Итак, интересно, чего же хочет от меня Лейтонбург? Судя по тому, что, как я уже знал, большинство рыцарей, отличившихся на турнире, получило официальное предложение поступить на службу в гвардию его высочества, я тоже мог рассчитывать на что-то подобное. Однако это было более чем сомнительно.
Одно можно было сказать четко и определенно. Принц Оттон значительно усиливал свою армию. И это не следовало считать просто причудой его высочества. Подобное войско не могло существовать долго. Оно либо должно было сражаться, либо неминуемо распадалось в течение двух-трех месяцев. Судя по тому, что осень
На очередном витке лестница кончилась, и мы уперлись в темную от времени дубовую дверь в частом железном переплете. Слуга сделал мне знак остановиться и постучал в нее тяжелым кольцом, торчавшим из бронзовой львиной пасти.
– Бедняга, зубки режутся, – вздохнул я, рассматривая львиную голову при свете коптящего факела. Но на душе у меня было ой как хреново!
Из-за двери послышался негромкий мужской голос, приглашавший нас входить. Слуга посторонился, пропуская меня вперед.
Комната, освещаемая светом дюжины факелов, укрепленных по три на каждой стене, была обставлена со вкусом, исключавшим женское влияние.
Гобелены, воскресавшие в памяти подвиги кого-то из героев артуровского цикла, были изрядно закопчены и давно уже потеряли свежесть своих красок. А висевшее по стенам оружие было, несомненно, подобрано большим знатоком этого предмета, и, что обращало на себя внимание, было любовно ухожено. Огромный, в полкомнаты, стол и табуреты ему под стать, относящиеся скорее к фортификационным сооружениям, чем к мебели, завершали убранство этого кабинета.
Принц Оттон в золотой тунике с тройкой черных леопардовых львов Гогеншгауфенов восседал за столом, заваленным Кордильерами пергаментных свитков, и, казалось, был полностью погружен в чтение одного из них. Гусиное перо, зажатое в его пальцах, парило над пергаментом, что-то подчеркивая и исправляя.
Я поклонился. Его высочество поднял глаза и вроде бы улыбнулся. Мне не стоило обманываться насчет подобных улыбок. Принц Оттон радовался предстоящей схватке, а вовсе не присутствию славного Вальдара Камдила. Он аккуратно отложил перо в сторону и, выйдя из-за стола, сделал шаг навстречу званому гостю. Одарив меня крепким рукопожатием, Лейтонбург предложил мне сесть, указывая на один из табуретов, стоявших около стола.
– Как вам мой город? – осведомился любезный хозяин, поудобнее усаживаясь за стол и звоня в элегантный серебряный колокольчик, дотоле спокойно стоявший на одном из пергаментов.
Я сделал усилие воли, чтобы не обернуться, и со всей возможной непринужденностью заметил:
– Город великолепен. Особо восхищают чистота и порядок, царящие в нем. Мне довелось немало поездить по Европе и Леванту, но, поверьте, я нигде, ваше высочество, не видел такой чистоты.
Слуга, двигавшийся почти беззвучно, принес пару кубков, кувшин с вином и блюдо роскошных фруктов и сладостей.
Лейтонбург вновь усмехнулся:
– Я рад, что он вам понравился. Мне стоило многих усилий сделать город
– Не сомневаюсь в этом, ваше высочество.
– А как вам турнир?
– Прежде всего я хотел просить извинения за тот прискорбный случай, который произошел во время турнира, увы, по моей вине. Поверьте, мне очень больно, что я стал виной ранения столь доблестного рыцаря.
Принц Оттон глядел на меня холодным немигающим взглядом своих выцветших глаз, и, дожидаясь настоящего разговора, я уже начинал замерзать под этим взором.
– Да, случай действительно прискорбный. Бедный мой Карл. Никому еще не удавалось вышибить его из седла. А уж такое… Скажите, зачем вам понадобилось выбивать дух из моего брата? Вы же не станете утверждать, что все произошло случайно?
Я развел руками: «Что ж, мой милый герцог, ты хочешь удивить меня вопросом – я удивлю тебя ответом».
– Всему виной рана, полученная мной в злополучном походе. В разгар схватки мне порой кажется, что вокруг идет настоящее сражение и… Увы, граф фон Брайбернау стал жертвой этого ужасного наваждения.
– Да, конечно. Наваждение. Я почему-то так и подумал, – произнес его высочество всепонимающим гоном, и я готов был поклясться, что он поверил в мои объяснения не больше, чем во вторжение инопланетян или принятие магометанства римским папой.
– Вы прекрасный воин, господин Вальдар, – продолжал Лейтонбург. – Я внимательно наблюдал за вами во время турнира. Скажу вам как знаток и ценитель: не много найдется людей, которые бы столь ловко владели оружием, как вы. Если кто-то и мог сразиться с моим милым Брайбернау на равных, то я не вижу здесь никого, кроме вас, кому бы это было под силу. Увы, этот несчастный случай…
– Велик Господь, и неизреченна мудрость его. Кто, как не он, укрепляет руку сражающегося в минуту боя.
– Да, да. – Его высочество рассеянно кивнул головой. Судя по всему, он не слишком любил впутывать Творца в свои планы и расчеты. – Вы не просто прекрасный воин, со временем вы могли бы встать в один ряд с самыми выдающимися рыцарями нашего времени.
«К чему весь этот поток комплиментов?» – усмехнулся я и немного расслабился, но в благодарность за похвалу склонил голову и покорно произнес:
– В гвардии вашего высочества немало не менее достойных и доблестных воинов. Вы должны быть счастливы, командуя таким великолепным войском.
Герцог смерил меня вопросительным взглядом. Убедившись, что я не шучу, он медленно продолжил:
– Да, у меня действительно превосходное войско. Это правда.
– Не знаю, кто с этим не согласится. Не завидую вашим врагам.
– И в этом вы правы. Им не стоит завидовать. Совсем не стоит. Поэтому я желал бы, господин Вальдар, видеть вас среди своих друзей. – Лейтонбург посмотрел на меня испытующе, что в соединении с его обычной холодностью выглядело довольно жутко.
«Уж кем бы я точно не хотел быть – так это твоим врагом. Но что делать, приходится!»
– Помилосердствуйте, ваше высочество, разве же я враг вам?
– Надеюсь, что нет, – медленно произнес мой венценосный собеседник. Взгляд его по-прежнему оставался испытующим, но в голосе теперь слышалась плохо скрываемая насмешка. Это уже становилось интересным.