Ищущий битву
Шрифт:
Он выделил слово «магов», употребив его вместо обычного «колдунов», как бы ставя тем самым знак равенства между нами.
– Чего же ты хочешь? – осведомился я.
– В старинных книгах тайного знания, – маг указал на фолианты, загромождавшие его стол, – сказано: «Вначале не было ничего и было все. Ибо ничего было концом, а Он был все. Не было ничего вне его. И он стал всем для всех, ибо всё и все – есть Он. И никто не есть Он – кроме него самого. И как белый цвет есть семь иных цветов, Он есть все Силы, творящие и разрушающие этот мир. И он сотворил Свет, и Он сотворил Тьму. Ибо что есть Тьма, как не отсутствие Света, и что есть Свет, как не отсутствие Тьмы.
И
– Инельмо, – прервал я не на шутку разошедшегося мага, – все это безумно интересно, но я, как бы то ни было тебе противно, всего лишь простой рыцарь, и теологические вершины, увы, не мой конек. Я был бы очень благодарен, если бы ты выражался немного понятнее.
Маг ошарашенно поглядел на меня так, словно я признался ему в своей полной безграмотности. Немного помолчав, он вновь заговорил:
– Каждая сила, которая равно созидает и разрушает этот мир, есть лишь одна из ипостасей Его – Того, чье имя неназываемо. Потому-то бриллиант с бессчетным количеством граней признается у магов Его символом. Древние дали каждой из ипостасей свое имя и стали поклоняться каждой из них. Так появились великие боги древних, чье могущество было безгранично и чьей волей жил этот мир.
Мы, маги, служили этим богам, и наша сила была малой толикой их силы. Уста богов всегда были отверсты для нас, и они одарили нас крупицами божественного знания в награду за верную службу. Так продолжалось тысячи лет во всей Ойкумене. И не было в ней правителя или героя, неподвластного нашему слову. Одним лишь взглядом мы карали непокорных, лишая героев силы и снимая короны вместе с головой.
Но наша сила и стала нашей слабостью. Наше же могущество погубило нас. Маги тех давних лет стали забывать, что их сила – лишь дар иной силы. И их воля – всего только отголосок воли Предвечного. И они забыли о своем священном долге, соперничая друг с другом в богатстве и могуществе. Эти гордецы возомнили о себе столько, что решились даже в неумной гордыне своей тягаться с теми, кто даровал им их силу. Лишь немногие, оставшиеся верными, вершили свой путь служения Предвечному.
И тогда он разгневался на нас. И то, что считалось великим, – стало ничтожным, а то, что было незыблемым, – стало тленом. И там, где была вода, стала суша, и где вчера еще высились неприступные стены – сегодня играли волны. И настала вражда во всех пределах Ойкумены, ибо лишились разума и сути правители и советники их. И брат тогда пошел на брата, а сын встал на отца.
Но маги лишь смеялись, недосягаемые в своем могуществе, неприкосновенные во дворцах, сочащихся золотом, и чертогах, искрящихся драгоценными каменьями.
Тогда полчища неведомых чудовищ хлынули на земли Ойкумены. Они неслись подобно урагану, и никто не мог перед ними устоять. Ибо это был воплощенный гнев богов. И Воплощенный, имя которому – Повелитель Тьмы, вел эти несметные полчища, сея вокруг себя разрушения, смерть и ужас.
Маги пробовали бороться с ними, уповая на былое могущество свое. Но тщетно. Боги отняли силу у нерадивых слуг своих. И они пали, как один, и звероподобные слуги Повелителя Тьмы надругались над телами павших. Лишь немногим верным, сохранившим жалкие крупицы былого знания, крупицы, из которых никогда не собрать целого, удалось спастись. Они вынуждены были бежать и искать защиты у правителей, еще вчера ждавших слова из их уст.
Сегодня только презрение было их уделом. Ни отвага воинов, ни мудрость правителей, ни остатки магической силы не могли остановить нашествия. Это было безнадежно.
Но Он в несказанной милости своей послал Мессию, наделенного духом Своим. И Мессия пришел в этот мир в сиянии любви и света. Ибо Он был Любовь и Он был Свет. В образе человеческом Он жил среди нас, познавая горечь и боль, неся падшим духом Слово свое как надежду на избавление. И Он принял мученическую смерть в этом мире и воскрес, поправ жизнью своей и саму смерть. Он нес спасение, превратив орудие смерти своей во всепобеждающее несокрушимое оружие. И Мир воспрял.
Однако с тех пор великие древние боги покинули нас, и никому не ведом их дальнейший путь.
Но не могущество тайного знания оставил Спаситель ученикам своим, он дал им Великое Слово, чтобы они несли его в мир.
Много веков минуло с тех пор, когда ученики учеников Спасителя записали слово его. И правнуки их внуков, собравшись однажды, решили: «Это верно, а это – нет!» И в этот день кончилось Учение, ибо в обрывках его родилась Власть.
Как некогда мы, слуги Божьи забыли о высоком своем предназначении, уповая, что бесконечна милость Его и гнев Предвечного не падет на неразумные головы их. Они тянутся к богатству и роскоши и алчут власти, оспаривая ее у неразумных и диких правителей, несущих свое право на острие меча. Они уже спорят с ними в богатстве и роскоши, соревнуясь в распутстве с земными владыками.
– Но, Инельмо, друг мой, при чем же здесь я?!
– Капитан, не мешай. Красиво же мужик говорит, – тут же раздался голос Лиса.
Маг не обратил на мои слова ни малейшего внимания, Он не слушал меня. Было в нем что-то в эти минуты, ей-богу, было!
– Я чувствую, как приближается день Божьего гнева. Наступают последние времена, и Повелитель Тьмы уже занес страшное оружие свое над головами неразумных. Лишь одно сегодня может спасти этот мир! – Он прошелся по своей комнатенке из угла в угол и, подойдя к перегонному кубу, забарабанил по украшавшему его черепу. – Да, я знаю это, – продолжал Инельмо. – Возрождение Единого Великого Ордена Магов – вот что может спасти Ойкумену. Только мы, навлекшие некогда на нее ужасающие беды, можем и должны спасти ее сегодня. Объединенное с силой Тайного Знания Великое Слово Любви Спасителя сможет победить надвигающуюся тьму.
Что и говорить, замысел был грандиозный. «Одно из двух: либо великий альтруизм, либо мания величия» – подумал я – «Скорее всего – третье. И то, и другое вместе. Но, однако, как красиво излагает!»
– Инельмо, но ведь ты же лучше меня знаешь, что тех крупиц Тайного Знания, которые нам удалось сохранить, едва хватает на то, чтобы отличаться от фокусников на городской ярмарке.
– Вот! Вот именно! – Маг казался обрадованным, хотя, убейте меня, я не понимал – чем.
– Что же в этом хорошего, маг?
– Вы правы, господин рыцарь. Конечно же, даже собравшись вместе, мы все равно можем лишь малую толику того, что могли маги прошлого. Да никто из нас сегодня и не пожелает собираться вместе. Ведь кроме многих посвященных в корни тайных знаний, все остальные едва ли отличаются особой силой и глубоким знанием. Конечно, многие из нас могут и знают то, что неподвластно другим, но даже мудрейшие из нас вроде Мерлина, – он кивнул, давая тем самым понять, что я не ослышался, – не смогут собрать вокруг себя остатки былого Ордена. Это абсурдно и невозможно, покуда земля, некогда бывшая Ойкуменой, сшита из пестрых лоскутьев княжеств и королевств и раздираема на части войнами и смутами!