Исход
Шрифт:
— Спокойно! — доносилось из громкоговорителя. — Никакой опасности нет.
К полудню на горизонте появился британский крейсер «Отважный» и подплыл к «Звезде Давида», угрожающе мигая сигнальными фонарями. Вскоре к крейсеру присоединился юркий миноносец «Смуглый». Оба военных корабля пошли бок о бок с дряхлым пароходом.
— Вот у нас и королевская свита появилась, — сказал Билл Фрай в мегафон.
Согласно неписаным правилам, все на этом кончилось. Моссаду Алия Бет удалось отправить из Европы еще одно судно. Англичане
С палубы парохода понеслись громкие проклятия в адрес королевского флота и Бевина. Был поднят транспарант с надписью: «Гитлер убивал нас — англичане не дают нам жить!» Но «Отважный» и «Смуглый» не обратили на это внимания и, конечно, даже не подумали убраться вон, как многие надеялись.
У Карен появилась новая забота. От нехватки воздуха многим детям стало совсем худо. Она поднялась наверх и протиснулась сквозь клубок из рук, ног и рюкзаков к капитанскому мостику. Билл Фрай сидел в штурманской рубке и пил кофе, поглядывая на человеческую массу, толпящуюся на палубе. Начальник пальмахников о чем-то спорил с ним.
— О, Господи! — взревел Билл. — Чем евреи богаты — так это сварами! Приказы подлежат не обсуждению, а исполнению. Как вы надеетесь победить, если вступаете в пререкания из-за каждого пустяка? На борту распоряжаюсь я, понятно?!
Вспышка Билла не произвела на пальмахника ни малейшего впечатления. Он высказал до конца все, что было у него на душе, и ушел.
Билл что-то пробормотал себе под нос, прикурил окурок сигареты и заметил бледную Карен, робко стоявшую в дверях.
— Привет, золотко! — пророкотал он, улыбаясь. — Чашечку кофе?
— Не откажусь.
— Вид у тебя неважный.
— Дети не дают выспаться.
— Да… Как ты вообще справляешься с ними?
— Из-за этого я и пришла к вам. Некоторые совсем заболели, а ведь в трюме есть и беременные женщины.
— Знаю, знаю.
— Я думаю, надо пустить их на некоторое время на палубу.
Он показал вниз на палубу, забитую людьми до отказа.
— Куда?
— Вы найдете сотню добровольцев, которые захотят поменяться местами.
— Послушай, дорогая! Мне не хочется отказывать тебе, но у меня полно других забот. К тому же это не так просто. Перегонять людей с места на место на этой лоханке опасно.
Лицо Карен по-прежнему светилось лаской, в ее голосе не было гнева.
— Сейчас я спущусь вниз и поведу своих детей на палубу, — сказала она. Повернулась и пошла к двери.
— Погоди минутку. Поди-ка сюда. Такая милая девчушка, а поди ж ты — какие когти! — Билл почесал небритую щеку. — Ну ладно. Где-нибудь поместим твоих щенят. Господи ты Боже мой! Все им чего-то надо! Все пререкания, пререкания!
Эту ночь Карен провела со своими детьми на корме. В прохладном,
Наутро море было гладкое, как зеркало. На рассвете прилетели еще несколько британских сторожевых самолетов, и за пароходом по-прежнему шел конвой — «Отважный» и «Смуглый», к которому беженцы успели привыкнуть.
Всех охватило волнение, когда Билл объявил в рупор, что они находятся всего в двадцати четырех часах плавания от Эрец Исраэль — Земли Израиля. Возрастающее волнение породило какую-то странную тишину, длившуюся до самого вечера. К вечеру «Смуглый» подплыл совсем близко к «Звезде Давида».
Голос проорал в громкоговоритель:
— Эй, там, на судне! Говорит капитан Канингэм со «Смуглого». Мне нужно поговорить с вашим капитаном.
— Привет, «Смуглый», — заорал Билл Фрай в ответ. — В чем дело?
— Мы хотим послать к вам на борт нашего представителя.
— Не надо представителей! Говори прямо. Здесь собралась вся наша мишпоха, у нас нет секретов.
— Хорошо. Где-то после полуночи вы войдете в палестинские территориальные воды. После этого мы собираемся подняться к вам на борт и отвести вас на буксире в Хайфу. Мы хотим знать, согласны вы или окажете сопротивление.
— Я понял, Канингэм. Тут вот какая штука. У нас несколько беременных женщин и больных на борту. Не возьмете ли вы их к себе?
— У нас нет инструкций на этот счет. Вы, значит, согласны, чтобы вас оттащили в Хайфу?
— Куда, куда вы сказали?
— В Хайфу.
— Вот черт! Мы, верно, сбились с курса. У нас ведь прогулочный катер с Больших озер.
— Тогда мы будем вынуждены применить силу.
— Канингэм!
— Слушаю.
— Передай своим офицерам и команде… чтоб они убирались к чертям собачьим!
Наступила ночь. Никто не спал. Все вглядывались в темноту, чтобы поймать огонек и первый раз взглянуть на Эрец Исраэль. В тумане ничего не было видно, «Звезду Давида» покачивало на волнах.
Около полуночи пальмахник, начальник секции, подошел к Карен и тронул ее за плечо:
— Пойдем на мостик.
Они проложили себе путь между телами и забрались в штурманскую рубку, где друг на друге сидело человек двенадцать: матросы и руководители групп из пальмахников. Здесь было темно, один компас голубовато мерцал в темноте. У штурвала Карен различила грузный силуэт Билла Фрая.
— Все в сборе?
— Все.
— Хорошо. Тогда слушайте внимательно, — послышался в темноте голос Билла. — Я переговорил обо всем с командирами Пальмаха и с экипажем, мы приняли следующее решение. Погода благоприятная — берег весь в тумане. У нас есть запасной мотор. С ним мы можем увеличить ход до пятнадцати узлов. Часа через два мы войдем в территориальные воды. Если погода не изменится, попытаемся пробиться к берегу и посадить судно на мель южнее Кесарии.
По рубке пронесся взволнованный шепот.