Исход

Юрис Леон

«Земля Обетованная» причалила. Большинство беженцев пали духом и уже не помышляли о сопротивлении. Их раздели догола, обыскали, провели под дезинфекционным душем, затем отконвоировали на оставшиеся три корабля. Это было трагическое зрелище.

Дов Ландау и еще человек двадцать пять беженцев засели в трюме, вооружившись кусками стальных труб, и сопротивлялись до конца. В трюм накачали слезоточивые газы. Дова схватили четыре солдата, но он все равно не переставал отчаянно отбиваться. Его скрутили и перевезли на «Магна Харта».

Забитые

до отказа три британских судна в сопровождении крейсеров «Данстон Хил» и «Апекс» подняли якоря и отплыли из Хайфы.

Если бы беженцев отправили на Кипр, в переполненные лагеря, то евреи достигли бы своей цели: еще на шесть с половиной тысяч человек, вывезенных из Европы, увеличилось бы число заключенных, ожидавших на Кипре отправки в Палестину.

Но беженцы с «Земли Обетованной» подлежали возвращению в порт отправления, то есть Тулон. Отныне всех нелегальных иммигрантов, которые попытаются пробраться в Палестину, англичане намеревались возвращать в те порты, где они сели на судно.

Пальмахники и агенты Моссада, находившиеся на борту трех кораблей вместе с беженцами, решили ни под каким видом эту высадку не допустить — если англичане добьются своего и беженцев вернут в Тулон, на этом нелегальная иммиграция закончится.

Когда корабли встали на якоря в Лионском заливе, командиры Пальмаха передали капитанам всех трех кораблей заявление: «Вы сможете высадить нас на берег только силой». Французы приняли сторону евреев, несмотря на возможное осложнение отношений с англичанами.

Начальник эскадры радировал обо всем в Лондон и попросил инструкций. Уайтхолл тут же принялся нажимать на Париж, угрожая разрывом англо-французских отношений. Он требовал, чтобы французы не поддерживали евреев и не возражали против высадки беженцев силой. Четыре дня донесения и инструкции летали между кораблями и Лондоном, Лондоном и Парижем. Затем французское правительство заявило, что оно не станет участником насильственной высадки беженцев. Но если беженцы пожелают вернуться во Францию по своей воле, их примут с радостью.

Беженцы ликовали. Они единодушно решили не двигаться с места. Оправившись от удара, англичане объявили: либо эти люди добровольно высадятся в Тулоне, либо будут торчать в заливе, пока не сдохнут.

Евреи тем временем начали организовывать свою жизнь. Пальмахники обучали беженцев ивриту, выпускали информационный листок, организовали драмкружок — делали все, чтобы люди не падали духом. Французские власти ежедневно направляли к кораблям баржи с продовольствием и медикаментами. На кораблях успели родиться больше десятка детей. Прошла неделя, а беженцы стояли на своем.

Тремя кораблями, окруженными тайной завесой, заинтересовались журналисты. Однажды ночью агент Моссада с «Эмпайр Гардиан» добрался вплавь на берег и рассказал обо всем французским репортерам.

Информация немедленно разнеслась по Франции, Италии, Голландии и Дании. Редакционные статьи газет во всех четырех странах были полны упреков в адрес британских властей.

Лондон

заранее приготовился к взрыву негодования. Он был готов ко всему, кроме упорства беженцев. Условия на кораблях были ужасные, стояла невыносимая духота, и многие заболели. Тем не менее беженцы по-прежнему отказывались высаживаться. Судовые команды, не отваживавшиеся посещать зарешеченные трюмы, начинали мало-помалу нервничать. Прошла вторая неделя, а евреи не сдавались.

Возмущение печати действиями англичан все нарастало.

Прошла еще неделя. Затем еще одна.

Наконец интерес к противостоянию ослабел. Но вскоре на берег доставили первого еврея. Он был мертв. Последовал новый взрыв возмущения мировой печати. Капитаны всех трех кораблей доложили, что беженцы как никогда полны решимости не сдаваться. Нажим на Уайтхолл все усиливался. Англичане поняли: если на берег будут доставлены новые трупы, дело примет скверный оборот.

Тогда они прибегли к обходному маневру и предложили беженцам переговоры, рассчитывая, что удастся найти компромисс, который позволит им выйти из этой истории с честью. Но со всех кораблей пришел один и тот же ответ: «Мы согласны высадиться только в Палестине».

Пошла шестая неделя. После смерти еще одного беженца англичане поставили ультиматум: либо евреи высадятся на берег, либо вся ответственность за дальнейшее падет на них. Было не совсем ясно, о какой ответственности идет речь, но, когда беженцы отклонили ультиматум, англичане начали действовать.

«Эмпайр Гардиан» и «Эмпайр Риноун» получили приказ немедленно поднять якоря и следовать в Гамбург, расположенный в британской зоне оккупации. Пассажиров этих кораблей было приказано высадить на берег и отправить в Дахау до дальнейшего распоряжения.

Пока «Эмпайр Гардиан» и «Эмпайр Риноун» направлялись через Гибралтарский пролив в Германию, Моссад лихорадочно строил планы посадить на два других судна пятнадцать тысяч новых беженцев, чтобы снова нелегально вывезти их в Палестину. Когда «Риноун» и «Гардиан» прибыли в Германию, возмущение мировой общественности бесчеловечной английской политикой достигло предела. Однако моральная победа, одержанная Моссадом над Англией, была довольно безрадостна.

Последнему из трех кораблей, транспортному судну «Магна Харта» англичане все же разрешили высадить беженцев на Кипре. Дову Ландау повезло. Свой шестнадцатый день рождения он отпраздновал не в Дахау, а в Караолосе.

ГЛАВА 28

Следующий день рождения Дов встретил там же, в лагере. Он молча лежал на койке, глядя в потолок. Он вообще ни с кем не разговаривал с того самого дня, когда его вытащили из трюма «Земли Обетованной». Длинные недели стояния на якоре перед Тулоном еще более ожесточили его.

В Караолосе с ним пытались разговаривать десятки людей: врачи, учителя, пальмахники, но Дов никому не доверял и никого не хотел видеть. Никому так и не удалось пробить стену его молчания.