Исход
Шрифт:
Когда Ари исполнилось семнадцать, он организовал оборону Яд-Эля, Эйн-Ора и еще полдюжины кибуцев и так хорошо справился с этим, что Хагана все чаще стала поручать ему новые задания.
С началом борьбы за иммиграцию Ари отправился в те места, где приставали нелегальные суда Алии Бет. Он прятал подпольных иммигрантов в кибуцах, собирал паспорта и визы у туристов, приезжавших в Палестину легально.
Когда у него выдавался свободный день, Ари звонил в Яд-Эль, и Дафна мчалась в Тель-Авив, чтобы повидаться с ним. Они ходили в филармонию, созданную музыкантами, бежавшими из Германии — первым концертом здесь дирижировал сам Тосканини, —
Они очень любили друг друга. Она отдалась ему, когда ей было семнадцать, а ему — девятнадцать, и с тех пор влюбленные стремились уединиться, как только представлялся случай.
Напряжение, возникшее после начала немецкой иммиграции в 1933 году, достигло апогея в 1935-м, когда евреям легально и нелегально удалось переправить в Палестину гораздо больше переселенцев, чем когда-либо раньше. Если вторая волна иммиграции принесла в страну идеалы и руководителей, а третья — основную массу поселенцев, то с алией из Германии в ишуве начался культурный и научный подъем.
Арабские феодалы кипели от гнева. Они впервые забыли свои распри и, сплотившись воедино, потребовали от англичан раз и навсегда положить конец иммиграции.
В начале 1936 года национальный совет потребовал от британских властей несколько тысяч виз на въезд, так как положение евреев в Германии становилось все более угрожающим. Из-за нажима арабов англичане выдали несколько сотен.
Видя уступчивость англичан, муфтий решил одним ударом захватить власть над Палестиной. Весной 1936 года он спровоцировал новую волну погромов под предлогом, будто евреи ловят и убивают арабов в Тель-Авиве. Первые погромы прошли в Яффе и вскоре прокатились по всей стране. Как всегда, жертвами становились в основном беззащитные старики в священных городах. С началом погромов Хадж Эмин объявил о создании под своим руководством Высшего арабского совета для проведения забастовок и акций протеста против «проеврейской» британской политики.
На этот раз муфтий тщательно подготовился. Сразу после создания комитета в арабские города и села прибыли люди, которые следили, чтобы никто не мешал выступлениям сторонников муфтия. Они организовали несколько убийств арабов — своих политических противников.
Камал, старый друг Барака Бен Канаана, жестоко поплатился за свою дружбу с евреями. Головорезы эль-Хусейни застали престарелого мухтара за молитвой в маленькой мечети Абу-Йеши и перерезали ему горло; Тахе, сыну Камала, удалось спрятаться в Яд-Эле.
Кровавые оргии муфтия заставили арабов бойкотировать евреев. Урожай гнил на полях, так как сбывать его было некому. Яффский порт словно вымер. Но забастовка нанесла огромный ущерб и арабскому населению — чем сильнее арабы бедствовали, тем они становились отчаяннее и злее. В своих проповедях Хадж Эмин эль-Хусейни во всем обвинял евреев и осыпал их проклятиями. Вскоре арабы стали нападать на еврейские села, жечь поля и грабить дома. Если им попадался безоружный еврей, ему не просто перерезали горло, но отрубали руки и ноги, выкалывали глаза.
Авидан призывал евреев к спокойствию. «Арабы, — говорил он, — жертвы преступной
До поры до времени англичане смотрели на Хагану сквозь пальцы, так как знали о ее сдержанности. Более того, Хагана никогда не трогала англичан. Другое дело маккавеи. Они ненавидели британцев и не собирались церемониться с ними. Вскоре после того как они откололись от Хаганы, англичане объявили их вне закона. Акива и его боевики ушли в подполье, скрываясь в городах, в основном в Тель-Авиве, Иерусалиме и Хайфе.
Сторонники Акивы решили ответить террором на террор, но их было слишком мало, чтобы тягаться с бандами муфтия. Взяв Палестину за горло, Хадж Эмин эль-Хусейни перешел ко второй части своего плана. Он обратился к арабам всех стран с призывом соединиться в борьбе за освобождение Палестины от британского империализма и сионизма.
Банды Хусейни вербовали в арабских деревнях бойцов для нападения на еврейские села. Большинство феллахов вовсе не хотели воевать, но они были слишком запуганы и не смели отказываться.
На воззвание муфтия отозвался иракский офицер Кавуки, увидевший в палестинских событиях шанс удовлетворить свое тщеславие. Он решил попытать счастья, став военным руководителем сил Хадж Эмина. Его болезненное воображение не знало границ. Он заказал множество мундиров со всевозможными нашивками и объявил себя генералиссимусом армии освобождения. На деньги, которые муфтий вымогал у палестинских арабов, Кавуки разъезжал по Ближнему Востоку и собирал армию. Он принимал всех без разбора: воров, контрабандистов, торговцев наркотиками и живым товаром, которым обещал сколько угодно еврейских девушек и «еврейского золота». И вскоре банды «генералиссимуса» Кавуки Двинулись из Ливана, чтобы спасти великого мученика ислама Хадж Эмина эль-Хусейни.
Кавуки прибегал к простой и безопасной тактике. Подготовив заранее путь к отступлению, он заваливал шоссе камнями. Как только появлялись автобус, машина или повозка, вынужденные остановиться перед препятствием, он нападал, убивал и скрывался.
Вскоре Кавуки и банды муфтия распространили террор на всю страну. Арабские города и села были беспомощны, евреи только оборонялись, а англичане не могли, да и не хотели принимать меры. Вместо того чтобы разгромить банды, они ограничились прямо-таки смехотворными действиями. Несколько раз прочесали села, где скрывались бандиты, кого-то оштрафовали, а однажды разрушили пару таких сел. В основном же они предпочитали окапываться. По всей стране было построено свыше полусотни бетонных укреплений. В каждом могли разместиться от ста до нескольких тысяч бойцов. Эти крепости должны были контролировать примыкающие к ним районы. Проектировал их некий Тагарт, а строили евреи.
Форты Тагарта, разбросанные по всей Палестине, воскрешали систему обороны, столь же древнюю, как сама страна. В библейские времена евреи использовали для подобной цели двенадцать холмов. Крестоносцы также воздвигали крепости в пределах видимости одна от другой. Даже сами евреи старались сооружать новые сельскохозяйственные поселения так, чтобы жители могли видеть своих соседей.
Ночью англичане запирались в своих крепостях и до утра не показывали носа. Дневные их рейды были малоэффективны. Как только отряд выходил из крепости, весть об этом немедленно передавалась по всей округе. Каждый арабский крестьянин был потенциальным шпионом. Пока англичане добирались до цели, бандиты успевали скрыться.