Исход
Шрифт:
— Это Феоктистов, ученый, биохимик. У него были некоторые интересные мысли относительно происходящего, в частности, он утверждал, что это может быть только вирус. Утверждал и обосновывал, хотя я даже не все могу прочесть в его записях, — повествовал Капитан, глядя, как мутант кидается на прутья решетки. — Но вы должны ознакомиться с ними обязательно, Юрий Семенович.
— Я тоже не уверен, что смогу их прочесть.
— И все же попробуйте. У меня в кабинете, само собой, выдать я вам их не могу — копировальные аппараты, по ряду причин, не работают. — Капитан хихикнул, но никто не поддержал. — К сожалению, Феоктистов работал у нас всего два дня. Кроме того, он невеликий
Пушкин — молодой курчавый боец, явно имевший примесь негритянской крови, — принялся поливать холодной водой бывшего Феоктистова, и Капитан увел гостей подальше от его воплей.
— Сколько у вас всего специалистов? — спросил Белоглазов. Он всегда был скептиком, и увиденное подтвердило его худшие ожидания. — Точнее, сколько осталось?
— На данный момент трое. — Капитан прикусил губу. — Видите ли, товарищ майор, в первые дни после… Катастрофы, как некоторые выражаются, вот сразу после нее Новосиб привозил толковых людей каждый день. И не только он, буду откровенен, идея этой базы принадлежала не только Новосибу, хотя он всегда призывал все силы тратить именно на это направление. Привозили химиков и биологов, вирусологов и иммунологов, да разные специальности… Оборудования понавезли много, очень дорогого. Но мы даже подключить все не успели, да и зачем? Кроме того, оборудование надо настраивать, уметь с ним работать — я про действительно технологичные вещи. Конечно, создали и корпус инженеров, вот товарища Спеца мы вроде как туда определим.
— Я буду содержаться отдельно? — мрачно спросил Спец, оглянувшись на сопровождавших их всюду автоматчиков.
— Ночью все содержатся отдельно, уж извините. В первые дни мы еще не понимали, что происходит, и думали, что люди заражаются от контактов с мутантами. Пытались их предотвратить, но специалисты умирали, а некоторые — обращались. И тогда начиналась резня, ведь не было постоянного наблюдения за всей территорией! И ночевали в общих кубриках. Мы тогда еще обустраивались, нужно было немало сделать для внешней безопасности, это отнимало время. Потом, когда ситуация стала яснее, мы многое изменили, но это не вернуло погибших. А среди них были весьма ценные специалисты. И, конечно, кроме троих упомянутых мной есть еще ассистенты: студенты, в основном.
— Студенты! — Спец фыркнул. — Да что они могут, студенты? Препараты готовить?
— А хоть бы и препараты! — довольно сурово воскликнул Капитан и заложил большие пальцы рук за ремень. — Еще они понимают, о чем речь, и могут принести со склада именно то, о чем их просит руководитель эксперимента, а не бегать десять раз, прежде чем угадать случайно! В общем, так. Юрий Семенович будет работать по основному направлению. То есть — искать способ справиться с вирусом.
— Я уже сказал Новосибу: я никогда не имел дело даже с чем-либо близким, и мое образование не позволяет рассчитывать на успех, — терпеливо сказал Белоглазов. — Если я правильно понял, действительно стоящих людей Новосибу уже просто негде взять, вот он и тащит всех, кто может хоть приблизительно оказаться полезным. В связи с этим позволю себе такой вопрос: существуют ли другие подобные лаборатории, и если существуют, то предпринимались ли попытки объединить усилия? Дело ведь не в аппаратуре, в Москве ее хватает, и мутантам она не интересна, если, как говорил Клыкач, речь не идет о лабораторных мышах. Кстати, и лабораторий хватает готовых, можно было бы укрепить одну из них. Может быть, они заняты и работают?
Прежде
— Видишь ли, — начал он доверительным тоном, — сначала так и планировалось: обосноваться в каком-нибудь НИИ. Но руководство паниковало и сосредоточило все усилия на переговорах с бункерами, а потом и на штурме убежищ. Они считали, что там как раз и находятся лучше специалисты и лучшие лаборатории. Новосиб и некоторые его единомышленники представляли в этом смысле оппозиционное крыло. Проще говоря, эта лаборатория создавалась втайне от большинства в штабе. Хотя тогда и штаба никакого не было, и я даже не уверен, существует ли он сейчас… — Капитан задумчиво подвигал челюстью. — Друзья Новосиба, насколько я понимаю, на связь больше не выходят. Поддержки никакой нет. Про другие лаборатории, подобные этой, ничего не слышал и уверен, что их просто нет, во всяком случае, в городе. Был поначалу план создать структуру в одном военном госпитале, не знаю, где. Но потом решили привезти людей сюда, здесь безопаснее. В тот день случился ливень, посланная группа и все эвакуируемые, по всей видимости, погибли по дороге. Вот… Все, что я могу сказать.
— И теперь эта база — личный проект Новосиба, который погибнет, если с Новосибом хоть что-то случится, — язвительно подытожил Спец. — А союзников он не получит хотя бы потому, что кроме клеток с мутантами и разрозненных записей тут и показывать нечего!
— Не твое дело! — повернулся к нему Капитан, сменив тон на угрожающий. — Ты здесь для того, чтобы работать во вспомогательном направлении! Нам надо бороться с мутантами, и мы испытываем разные виды оружия. Электроток, химикаты…
— А ультразвук пробовали? — Спец оживился впервые за все время пребывания на базе. — Это обязательно надо проверить! Вы позволите поэкспериментировать?
— Конечно. Отведите его к Человеку-Амфибии, как там его фамилия-то… — Капитан усмехнулся. — С этими позывными свое-то имя забудешь. Но, может быть, оно и к лучшему. Стоит ли сближаться, если завтра он, может быть, будет рычать и на решетку прыгать?
Сказав это, Капитан прикусил губу и задумался о чем-то. Майор и Спец крепко пожали друг другу руки. С базой все могло быть в порядке, и враги никому не причинят зла, но в любой момент один из них, или даже оба, могли упасть и умереть. Или обратиться. В эти дни прощаться всегда приходилось будто навсегда. Когда они с Капитаном остались одни, если не считать мечущихся в клетках мутантов, Белоглазов спросил:
— Ты чем их кормишь-то?
— Во время ливня была атака. Новосиб догадался устроить взрыв и небольшое обрушение, чтобы заблокировать сразу пару сотен. К сожалению, половину они сожрали сами. Остальных мы успели отловить, ну и… Часть — для экспериментов, часть — в пищу. Знаю, что гадко, но…
— Ничего, я и не такое видел, — усмехнулся майор. — Значит, экспериментаторы постепенно вымирают, частью становясь объектом экспериментов, частью — пищей для объектов. Любопытная ситуация.
— Короче, Юра, — Капитан вздохнул, — у тебя есть свое видение проблемы? Попытайся. Отсутствие результата — тоже результат, сам понимаешь.
— Мне уже Новосиб на эту тему мозг прокомпостировал! — Майор рассмеялся. — Нет у меня мыслей, особенно — если это вирус, которым мы все, выходит, заражены. Ну что я, под микроскопом буду его в крови искать? Я не знаю, как вирусы выглядят и какой нужен микроскоп! Я занимался совсем другими вещами. Но если могу быть полезен — познакомь меня с кем-нибудь из ваших светил, может, чем могу быть полезен. И не тяни, если их всего трое осталось!