Исход
Шрифт:
Глядя на особиста, остальные бойцы также принялись спешно облачаться. Холодное воинское железо жадно тянуло тепло из организма, не нанося урона и даже не одаривая дебафом, но доставляя психологический дискомфорт и пугая фантомным обморожением.
Недолго думая, я жахнул посохом в ближайший валун, подымая его температуру на несколько сотен градусов и надеясь отогреться у рукотворной батареи.
Погрелись… Взрывное испарение замерзшего льда, в том числе в микротрещинах камня, свист гранитной шрапнели, звон осколков по металлу.
– Твою же мать, Глеб! Пассивные
Я пожал плечами и смущенно улыбнулся:
– Сорри. Зато согреемся. А пассивки все равно скоро спадут. Энчантеровский «Пузырь» у меня уже мигает, визардовской «Стене» осталось тридцать две минуты. Разве что «Незримая Броня» от Зены довольно свежая. Дальше перейдем на персональные щиты и свитки, но последние – на крайняк, запас пергаментов и расходников сильно ограничен.
Анунах благодарно кивнул, протягивая руки к пышущему жаром камню, затем несогласно качнул головой.
– Ну, предположим, с расходниками у нас все хоккей. Лично у меня по три стэка агатов, лазурита и янтаря – для бафов на хиты и броню. На случай особо круглой Жо с разрезом посередине есть камушки из первой группы: рубин, изумруд, сапфир и малехо брюликов. Так что боевое безумие у меня будет высшего разряда! Ангелы, правда, на мои призывы уже давно не отзываются, но вот Ночные Тени страстно любят голубые бриллианты. Капризные, правда, твари… Требуют исключительной чистоты «IF» и огранку «маркиз» на пятьдесят пять граней.
В разговор встрял Умка.
– Меня не забывайте! Бомбочка лично собирала – четыре тонны припасов!
Я заинтересовался – инвентарь альбиноса никто не контролировал, да и характеристики его вычислялись лишь по вот таким косвенным оговоркам. Сила, значит, больше четырех тысяч? Пипец котятам!
– И что за припасы? – вкрадчиво уточнил особист.
Умка гордо осклабился и принялся бодро загибать пальцы.
– Мясо с душком, в маринаде «Вырви глаз» – семьсот кило! Черви мучные, – альбинос жадно сглотнул и продолжил: – Пряного посола – два центнера! Пиво – третьего срока свежести, с зеленым осадком – три бочонка! Между прочим – в трактире «Под степным выворотнем» – идет по цене: золотой за кружку! В общем, мужики, с голоду не помрем, да и что выпить найдется! Да что я нахваливаю, вы сами посмотрите, какие черви – ни одного снулого, высший сорт! Круто, да?
Умка запихнул руку в сумку и вытащил горсть вяло шевелящихся белесых червяков, присыпанных белой пудрой.
Я с трудом подавил рвотный порыв, затем вяло одобрил.
– Ну… да… Отличная закусь под пиво… Наверное… Только, Умка, не забывай, тут эльфы, гоблины и хуманы – нам всем пиво третьей свежести боком выйдет. Так что ты уж как-нибудь сам, все сам…
Стас обреченно махнул рукой:
– Такую фуру хавкой забили! Да в него можно было треть алхимического склада с фиалами впихнуть!
Я вытащил из слота быстрого доступа пузырек с маной и посмотрел сквозь него на солнце. Бледнеет, зараза…
– Угу, и скисли бы все наши запасы… Земля глубоко обезмажена и тянет ману как губка. Кстати, может именно нам еще предстоит заполнить вселенную реала энергией волшебства –
– Фантазер… – пробурчала Зена, потом ткнула пальцем в напряженно замершую гончую. – Вон у тебя собачка стойку сделала, видать, учуяла что?
Встрепенувшись и вновь вернувшись в реальность, я потянулся разумом к Белке. В голове едва слышно прошептало:
– Магия… Незнакомая, чужая и одновременно… родная?
Попытка рассмотреть чужим зрением гамму магических потоков вызвала лишь головную боль – сплошной хаос полутонов. Я не эскимос, у которых существует сорок слов для обозначения цвета снега. В моей палитре восприятия шестнадцать цветов, а двести пятьдесят шесть оттенков серого оставьте для компьютеров и адских гончих.
Поморщившись, указал направление на запад:
– Белка… Белок… тьфу, собака, короче, учуяла там какую-то магию. Нечто чужое, но с примесью Инферно. Поглядим поближе?
Стас согласно кивнул:
– Запад – это хорошо, там Берингов пролив, Чукотка и наши пограничники… Пойдем! Только невидимость следует поднять, причем визардовскую – групповую, со свитка. Иначе маунтов нам не укрыть, персоналки тут не катят.
– Лады.
Собираю всех в кучу, ломаю печать пергамента за десять золотых, наблюдаю, как фигуры союзников чуть плывут, приобретая восьмидесятипроцентную прозрачность. Для меня они по-прежнему видимы, а вот для стороннего наблюдателя заметны лишь облачка выдыхаемого воздуха и следы на снегу. Про другие диапазоны – тепловой, магический – не скажу, не тестировал. Предполагаю, что тривиальный ИК-прицел засечет нас влет.
Маскировка магией хороша для бытовухи – сумки там в магазине набить либо женскую баню посетить. Против серьезных систем охраны, с их датчиками объема, сейсмическими и звукометрическими, биополярными, – баловство.
Двинулись. Крейсерская скорость – двадцать два кэмэ в час, гребаный ящер Зены выше не тянет и к тому же начинает подозрительно покашливать. Простудился? Зена с тревогой прислушивается к сиплому дыханию болотной животинки, но на ходу сделать ничего не может, лишь разводит руками и шепчет что-то успокаивающее. Стас хмурится – чихающий динозавр нас демаскирует. Впрочем, хруст снега от каравана и гул движения конного отряда не услышит только глухой. О тянущейся по девственной целине цепочке следов – я вообще молчу.
Полчаса движения, обновление невидимости – и снова вперед. Вскоре на горизонте показалась темная полоска вяло ворочающейся громадной тучи. Гончая подтверждает – наша цель там.
По мере приближения туча все разрасталась, вытягиваясь по фронту идеальным кругом радиусом километра в три, не меньше. Еще чуток неторопливой рыси, и мы нырнули в рукотворную тень.
Стас задрал голову, оценил высоту, плотность и неподвластность ветрам нависающей черно-красной массы.
– Туман войны. Кто-то очень желает укрыться от внешнего наблюдения…