Исход
Шрифт:
Из тяжких дум Филимонова вырвал негромкий стук в дверь.
– Войдите! – Отозвался на стук Филимонов.
Дверь распахнулась и в проёме показалась Аюна.
– Вы единственный из гостей не спите, я подумала может быть вам что-либо мешает, или что-то необходимо. – Вежливо поинтересовалась Аюна.
Подумав о том что было бы неплохо хорошо выспаться, не заморачиваясь о том что сейчас не решить Алексей спросил:
– У вас нет успокоительного, типа настойки пустырника.
– Да, есть специальный растительный сбор, его употребляет наш хозяин и рекомендует давать
Через менее чем десять минут Аюна вернулась с глиняным графином и таким же глиняным стаканчиком. Всё это она поставила прямо с подносом на тумбочку и внимательно и привлекательно посмотрев на Филимонова сказала:
– Если вам ещё что-то надо будет зовите, я сегодня ночью дежурная.
И кивнув головой Аюна развернулась и вышла закрыв за собой дверь.
Хозяйский успокоительный сбор оказался чем-то напоминающим лауданум напитком. Лауданум имелся в метро, на «Планерной», у начальника госпиталя Петровского. Его, лауданум, взяли в качестве трофеев при разгроме одной небольшой банды отморозков ещё полтора года назад. Павловский тогда пояснил что лауданум это суть настойка опия на спирту. Только потом Илларион рассказал Алексею что производством лауданума занимается именно Вован. Но зелье это было очень недешевое. Всё-таки натуральный опий и 70 %-ный этиловый спирт.
Вовановский лауданум уже после первого стаканчика вызвал появление горячей, приятной, и предельно успокаивающей волны в теле и разуме Филимонова. Он так и прилёг на бок не закрываясь одеялом и очень быстро заснул. Спящим он так и не узнал, что зашедшая после Аюна забрав графин и посуду, накрыла Алексея одеялом и перед тем как погасить освещение и уйти подошла и нежно провела рукой по коротко остриженным волосам на голове Алексея.
Утро как и всегда выдалось предельно пасмурным, и несколько морозным. Филимонов с трудом раскрыл глаза и уставился на вид пасмурного неба за окном.
– Солнышко бы сейчас. – Кольнула сознание Алексея резкая, тоскливая мысль.
Тело было ватным, но надо было начинать двигаться.
– Сегодня пожалуй без зарядки обойдёмся. – Подумал Филимонов. – Хотя нет, сам сделаю, а остальные пусть за себя подумают. В конце концов не в метро, на операции.
Каждая мысль словно вытягивалась в голове Алексея. Он перевёл своё тело в сидячее положение на кровати. Кровать негромко скрипнула. Словно ожидая этого скрипа открылась дверь и в комнату вошла Аюна, толкая впереди себя тележку.
– Доброе утро. – Очень мило улыбнувшись произнесла Аюна.
– Доброе… – Тихо пробормотал в ответ Алексей.
– Я вам тут кофе очень крепкий сделала, чтобы комфортнее просыпаться было. Ну и завтрак разумеется. Яичница глазунья, охотничьи колбаски. Свежие кстати колбаски то, и яйца тоже свежие. Булочки вот ещё из пшеничной муки. – Рассказывала Аюна, накрывая и сервируя столик.
– Встав и усевшись за столик Алексей вполне искренне расчувствовавшись от оказанного внимания произнёс:
– Спасибо Аюна.
– Пожалуйста Алексей. Кстати, вы первый из мужчин кто за последние три года сказал мне спасибо, у нас тут принято говорить благодарю. –
Вдумчиво поедая завтрак Филимонов понял почему Илларион награждал ироничной улыбкой его фразу «А у нас здесь рай…» которую произносил Алексей обычно возвратившись из рейда в метро. Да, действительно, рай был отнюдь не в метро, не в секторе «Краснопресненский». Хотя с другой стороны, здесь понятие рай распространялось прежде всего на его хозяина. Все остальные могли пользоваться тем что имелось лишь благодаря организационным талантам самого хозяина и его широкой душе.
Закончив завтрак и одевшись Филимонов вышел из комнаты и расположился на кресле в зале, являвшем собой что-то типа кают-компании, во всяком случае стиль оформления был соответствующий, под кают-компанию парусника XIX века.
В зале уже сидел Илларион и курил трубку.
– Доброе утро. – Поприветствовал он Филимонова.
– Ага. Доброе. Скоро уже к Вовану?
– Через полчасика пожалуй узнаем. Олеся то… хе… ну немного в порядок себя сегодня приводит. Плохо ночью спала, бедолага. – С намёком сказал Илларион.
– А Уланский? – Спросил Филимонов.
– Серёжа дрыхнет ещё, без задних ног. Тоже умаялся однако. – Уже засмеявшись ответил Илларион.
– А остальные?
– Айдар с Зарой ещё не выходили. Игорь с похмелья болеет, чайком отпивается в комнате.
– Ясненько. – Подытожил разговор Филимонов. И уселся на диван, раскрыв взятый из стопки довоенный журнал.
Через полчаса в зал вошла Олеся, глаза её сияли, но были заметны лёгкие тёмные круги под ними.
– Господа. – бравурно начала говорить Олеся, – Вован вас ждёт у себя, конкретно вас двоих. Пройдёмте.
Провожаемые довольно чеканящей каблуками шаг Олесей, Илларион и Филимонов, снова оказались в кабинете Вована. Тот в момент прихода гостей бурно с кем-то выяснял отношения по телефону.
– Ты меня плохо понял!? Я тебе очко на британский флаг порву!!! Ты реакцию запорол урод!!! Чтобы к вечеру всё оборудование которое ты засрал сука было вычищено!!! Лично проверю!!! Всё!!! Пошёл нахуй!!! – Орал в трубку раскрасневшийся Вован.
Положив трубку на аппарат он оглядел гостей.
– Не обессудьте. Приходится вот иногда с некоторыми баранами на повышенных общаться. – Спокойно и вежливо произнёс Вован жестом пригласив гостей присесть.
– Может чего выпить? – Предложил Вован.
– Благодарю Вова, но сейчас пожалуй не стоит. – Вежливо отказался Илларион.
– Да, понимаю. – С иронией произнёс Вован и продолжил:
– Тогда к делу. Я вчера и сегодня много думал над тем чем бы вам конкретно помочь. Мои конкретные предложения следующие. По месту где вам можно обосноваться после эвакуации могу предложить Лужники. Огромный спорткомплекс этот ныне занят небольшой бандой левых отморозков, за них никто не впишется. Можете их спокойно резать, потрошить. – Сказав это Вован подмигнул Филимонову. Алексею стало немного не по себе, и он твёрдо решил наказать за допущенные зверства Коновалова, сразу по прибытию в метро.