Исход
Шрифт:
– Ну знаете, батенька, – покачав головой, протянул боец, удивлённо поглядывая на меня. – Прошу уж извинить меня, Ваша Светлость, за грубость, но Вы, знаете ли, «зажрались»! Я вот как не посмотрю на неё, так мурашки по всему телу от той самой «сказочности» и «мистичности» пробегают! Она же, как не посмотри, явно волшебное существо! Хотя…
– Вот-вот! – вновь расплылся я в улыбке. – Я же говорил! Стоит присмотреться и сразу видно, что она самая что ни на есть настоящая, а не какая-нибудь там «волшебная»…
– Да нет, Ваша Светлость, она-то, как раз, именно что «волшебная». Совершенно отличная
– Светится? – нахмурился я, взглянул на Янку и, не увидев никакого «свечения», покосился на соседа и ехидненько так спросил. – А уж не влюбился ли ты часом?
– Да нет, – улыбаясь, отмахнулся мужчина, и я как-то не заметил в его глазах ни затаённой печали, ни пресловутой тоски, о которой так часто пишут романисты. – Поверьте мне, Ваша Светлость, я в подобных делах разбираюсь. И если бы что-то было, давно бы начал штурмовать баррикады. И отбил бы – не в обиду Вам будет сказано…
«Хех… Психолог чёртов! – мысленно поаплодировал я. – То ли вправду, это что-то со мной, то ли играет так мастерски! Но, в любом случае, уверен – он точно знает, что если бы мне стал заливать, что: «На Ваше не покусился бы ни разу!» – разговор бы тут же закончился… А так – болтаем как старые приятели. Интересно, кем он, помимо обычного бойца у Воронина, по штату проходит? Ведь не зря ж эту беседу затеял…»
– …Если уж говорить, кто мне действительно нравится, – продолжил он, как ни в чём не бывало и кивнул на наш цветник, – так это вон! Сонечка, но лезть к ней сейчас с признаниями – было бы натуральным свинством.
Я понимающе кивнул. Вкус у мужчины определённо имелся, да и в остальном он был прав. Упомянутая, ранее носившая имя Сонг Ю – высокая длинноволосая девушка с фактически европейскими тонкими чертами лица была выходцем из маленького, но очень гордого клана. Впрочем, ни гордость, ни древние традиции не помешали старейшинам взять да и продать только что ставшую сиротой восемнадцатилетнюю девушку Воронову, благо платили мы, по местным меркам, прилично.
Это, фактически, предательство стало шоком для новоявленной рабыни. Как и другие попавшие к нам девушки, она сразу же навоображала себе невесть что, но, в отличие от остальных, с мрачной решимостью готова была нести свой крест до конца. Не уронив ни чести отказавшегося от неё клана, ни погибших в быстротечной городской войне родителей. В результате первые несколько дней, пока другие тихонько плакали в подушку, Сонг Ю являла собой красивую и совершенно бездушную куклу, готовую выполнять любые распоряжения новых хозяев.
Вот только вскоре все поняли, что чужестранцы как-то не собираются делать с ними ничего эдакого, да и вообще какие-то странные. А там уже в дело вмешался менталитет, о котором говорила Ву Шу, и всё пошло своим чередом.
Только красавица-гордячка продолжала изображать
Сонг Ю, в отличии от остальных, не потребовалось времени для того принять решение. Она сразу же, а по факту вообще первой, согласилась стать младшей Ефимовой, разве что просила меня придумать ей «Настоящее имя с новой Родины», чтобы ничто более не связывало её с прошлой жизнью. После чего безэмоциональная кукла ушла в небытие, освободив место для Сони – очень собранной, умной и серьёзной особы.
– А для Вас, Ваша Светлость, – продолжил тем временем Егор, – разве что богиня какая-нибудь чем-то необычным покажется…
– Да, знаком я с одной, – задумчиво брякнул я. – Ничего такого-разэдакого… Обычная смешная девчонка. Любит обёртки от использованных сухпайков воровать…
Мужчина, собиравшийся было выдать какой-то комментарий, поперхнулся, закашлялся, а затем ошарашено уставился на меня.
– Что? – ответил я на его взгляд.
– Да нет, ничего, Ваша Светлость, – тяжело вздохнул он. – Хм! Не на ту я, наверное тему разговор начал… ну да ладно! Кузьма Васильевич, тут такое дело, не сочтите за обиду, но в последние несколько дней нас всех очень беспокоит Ваше состояние.
– С чего это? – я изогнул бровь.
– С того, что с того момента, как Вы взошли на этот корабль, Вы явно пребываете в состоянии депрессии. Вы стали апатичны, подавлены и практически потеряли аппетит, – боец прервался, а затем тяжело вздохнул и добавил. – Поэтому в моих обязанностях не просто поговорить с Вами, но и, если возможно, постараться помочь. Вы же должны понимать, какие большие проблемы могут принести всем нам различные психологические расстройства, тем более у…
«Всё-таки штатный мозгоправ. Ну, естественно, такой у бойцов майора профиль, что кто-то да должен следить за подобным аспектом, в то время как группа находится в каком-нибудь глубоком рейде, и кто-то вдруг начал тихонько сходить с ума… Например, я!» – подумал я, а сам спросил.
– Так «Вы» – доктор? – не сказать, чтобы я чувствовал себя как-то не так или горел желанием излить кому-нибудь душу, но, как говорится: «Все сумасшедшие считают себя абсолютно здоровыми людьми!»
– Ну, диссертацию я не защищал, – пожал плечами Егор. – У меня полевой патент.
– Всё равно дело нужное, – хмыкнул я.
– Хорошо, что Вы это понимаете, Ваша Светлость, – улыбнулся мой собеседник. – Так что, если Вы не против, расскажите мне, что Вас тяготит?
– Да говорю же – устал я. Да и скучно здесь. Нет, не смотри на меня так подозрительно! Не от жизни я устал или чего-то вроде того! – я отрицательно замахал руками. – Просто надоело мне всё происходящее. Все эти убийства… я же не маньяк какой-нибудь! Мне кровища и расчленёнка – ну совершенно не нравятся! Тем более, когда вот так вот, как в этом мире – жестоко, совершенно цинично и обыденно! Дома-то я хотя бы всегда знал, что хорошо и что плохо, и когда надо бы остановится, а здесь…