Искатель, 2000 №5
Шрифт:
Ронит растерялась и рассердилась одновременно.
— Это же условность, литературный прием, неужели вам такое неизвестно? — сказала она.
— Прием? — переспросил Натаниэль. — Да, конечно. Прием. Но кто его применил? — Он виновато улыбнулся. — Не обижайтесь на меня, дорогая Ронит, ничего не могу с собой поделать. Окончательно одичал. На все смотрю с точки зрения полицейского.
— Вы же частный детектив! — возразила Ронит так, как будто это было решающим аргументом.
— В данном случае это одно и то же… — Он поднялся. — Пойдемте, Ронит,
Натаниэль честно старался сдержать обещание. Во втором антракте он больше ни разу не упомянул о сомнениях относительно происходивших на сцене событий, зато рассказал несколько занятных случаев из жизни честного детектива. Ронит смеялась.
Третий акт оказался последним — «Гамлета» москвичи ставили в сокращенном варианте.
После спектакля Ронит и Натаниэль уже отошли было на добрую сотню шагов от освещенного яркими огнями театра, когда Розовски все-таки не выдержал.
— Ронит, давайте на минуточку вернемся, — попросил он. — Всего на минутку. Я должен задать один вопрос.
Тут они постояли какое-то время у служебного выхода, пока не дождались актеров. Актеры были незнакомы Натаниэлю — что и естественно: за двадцать лет он впервые побывал на спектакле, привезенном из России, а на телевидении, которое он все-таки временами смотрел, они не мелькали.
Исполнитель роли Гамлета шел последним. Натаниэль шагнул вперед, перегородил дорогу.
— Извините, — быстро заговорил он, — я вас долго не задержу. Только один вопрос.
«Гамлет» сдержанно улыбнулся:
— Пожалуйста.
— Скажите, кто сегодня играл Призрака?
— Кого? — недоуменно переспросил актер.
— Призрака. Тень вашего отца, — объяснил Розовс-ки. — То есть не вашего, а…
— Понятно, понятно, — улыбка погасла. Видимо, поначалу «Гамлет» принял детектива за поклонника. — Призрака играл Миша… Михаил Селиванов. Он же исполнял роль Первого актера.
«Гамлет» осторожно обошел застывшего в глубокой задумчивости Натаниэля и быстро зашагал вслед за остальными.
Ронит тронула Натаниэля за локоть:
— В чем дело?
— Что?.. — Розовски словно очнулся. — А… нет, ничего. Все в порядке, — он улыбнулся. — Знаете, кажется, кое-что проясняется.
— А что вы у него спросили? — поинтересовалась Ронит, пока они шли к автомобильной стоянке.
— Спросил — кто играл Призрака. Оказалось — тот же актер, который играл Первого Актера. Некто Михаил Селиванов. По-моему, очень талантливый исполнитель.
Ронит открыла дверцу своей темно-синей «Мазды». Удивленно взглянула на стоявшего в нерешительности детектива.
— Видите ли, я терпеть не могу автомобилей, — смущенно произнес Натаниэль. — Давайте сделаем вот что: если вы согласитесь прогуляться пешком, я расскажу вам о том, кто был истинным виновником смерти Гамлета. Хотите?
Немного поколебавшись, Ронит согласилась. Они медленно пошли по городу, раскрашенному огнями реклам, более оживленному сейчас, на пороге ночи, чем жарким днем. Со
— Вы обещали интересный рассказ, — напомнила Ро-нит, когда они прошли уже добрых полквартала.
— Да-да, я помню, — поспешно ответил Натаниэль. — Просто собираюсь с мыслями. Я уже сказал вам, что никак не могу избавиться от полицейского взгляда на жизнь, — он улыбнулся. — Вот и сегодня тоже. Обратите внимание: от кого Гамлет впервые узнает о том, что его отец не просто умер, но убит? И что убийца — родной брат убитого, завладевший ныне короной и женой, превратившийся из дяди в отчима принцу-сироте?
— Как это от кого? От отца, естественно! — ответила Ронит.
— Как же это может быть, если отец мертв? — удивленно спросил Натаниэль. — Нет, не от отца. От призрака отца! И это ведь далеко не одно и то же. Потому что призраков не бывает. Понимаете, Ронит? Не бы-ва-ет! Возьмем, к примеру, меня. Я не стал бы расследовать преступление, узнав о нем не от очевидцев или экспертов, а от медиума на спиритическом сеансе, — он развел руками. — Выходит, то с чего все началось, сомнительно. Разве не так?
— Вы бы не стали, — иронически повторила Ронит. — Но вы же не Гамлет.
— Это верно, верно. Я не Гамлет. Гамлет верил в призраки, а я не верю. И потому хочу знать: что в действительности стоит за этим аттракционом? С чего, на самом деле, все началось?
— Что началось? — недовольно спросила Ронит. — О чем вы говорите?
— О крушении датской династии, разумеется! — невозмутимо ответил Розовски. — Как там в конце кричал красавец Фортинбрас? «Эй люди! Унесите трупы», — он вытащил сигарету, но заметив, что Ронит недовольно нахмурилась, закуривать не стал. — Поздновато явился норвежец, поздновато… Значит, так. До появления призрака были: скорбь наследника по отцу, его ненависть к матери и дяде, — Натаниэль развел руками. — Ну не взлюбил парень отчима, а заодно и к матери стал относиться хуже. Такое случается часто, и не только в королевских семьях. Плюс какие-то слухи, сплетни… Вдруг ему говорят: «По замку ночами бродит призрак — вылитый ваш отец, ваше высочество!» Принц, разумеется, тут же отправляется на общение с призраком собственного отца. И узнает страшную тайну: тот не просто умер — был отравлен. Собственным братом, ставшим вслед за тем королем…
— Вы сказали: призраков не бывает, — напомнила Ро-нит. — Ну, хорошо, предположим, — ее саму увлекла эта игра в детектив. — Что же — кто-то просто изображал из себя Призрака, чтобы вложить мысль о преступлении Клавдия в голову наследника?
— В том-то и дело!
— Но зачем? — недоуменно спросила Ронит.
— А-а, — Розовски улыбнулся. — Об этом чуть позже. Пока что давайте попробуем найти, кто же переоделся призраком?
— А что тут искать? — Ронит пожала плечами. — Первый Актер, разумеется.