Искатель, 2002 №3
Шрифт:
Сменив автоматный рожок, Бисквит тут же взлетел.
Оставшиеся до большака пять километров в такой композиции и долетели: впереди Прищепкин и Швед с Артемом, по центру, с отрывом метров, наверно, в пятьсот, Бисквит, сзади, через километр, кучно — «студенты».
Заметив на шоссе грузовик, Прищепкин коршуном спикировал вниз: надо было обязательно успеть перехватить его.
Шофер вероятно принял Георгия Ивановича за спустившегося с небес по его душеньку шайтана или какого-нибудь джинна. Он затормозил, выскочил из кабины и с воплями ужаса бросился в пустыню… Правильное решение! Прищепкин, Швед
— Сколько везенья, блин, прямо не верится, — пробормотал Швед, высовываясь из окошка: а где «гаудеамусы»?
Прищепкин недовольно на него покосился и постучал по пластиковой, под дерево, приборной панели. «Еще не вечер», — проворчал он.
«Крылатые» угнаться за ними уже не могли: «абуталибы» не быстрокрылые ласточки. Правда, старый грузовой «Фиат» с баранами в кузове тоже отнюдь не являлся «Формулой» с Шумахером на борту, но тем не менее… Реальную опасность для беглецов теперь представляли только «студенты» на джипах, которые рано или поздно должны были выбраться из песков на асфальт и устремиться вслед за ними со скоростью, раза в два превышающей скорость грузовика.
От бессилия «крылатые» открыли беспорядочную пальбу. Однако так как расстояние между ними было уже запредельным, целиться на лету легче не стало, то Бисквит в ответ даже ухом не повел — берег патроны.
Трясясь в кузове рядом с окостеневшими от страха баранами, Леха с удивлением рассматривал «калаш-дзын»: надо же, не заклинил! И ствол не разорвался! А ведь, наверно, с такого дерьма сделан… С русским автоматом системы Калашникова у него столько же общего, сколько у купленных за полтора доллара в палатке часов «Ролекс» с часами из фирменного салона за полторы тысячи.
Швед на земле почувствовал себя гораздо уверенней и с наслаждением закурил «Клеопатру». Артем относился ко всему так, словно оно происходило не в реальной жизни, а на экране.
Вот же поколение, подумал Георгий Иванович. Может, и на самом деле правы исламские фундаменталисты, те самые «Воины Аллаха», которым все это дело не очень нравится и которые готовы с оружием в руках отстаивать право поить своих детей чем-нибудь кроме «пепси»?.. А что, если и исламские фундаменталисты, и протестантские рационалисты нужны миру только в качестве противовесов, крайних полюсов при поиске им оптимальной «золотой середины»? Однако «центр тяжести», притяжения пока находится явно на Западе. И все эти дурацкие мульки с «гамбургерами» и «пепси» планетой принимаются на «ура». Пусть усилятся фундаменталисты? Прищепкин поежился.
Размышляя подобным образом, Прищепкин успел проехать километров пятьдесят, пока не увидел в зеркале заднего вида первый джип «студентов». «А вот и они, лапушки!»
Обозленные потерями, преследователи без церемоний открыли огонь. Получается: фиг уже с ними, с Артемом, Болтутем, да? Прищепкин стал бросать грузовик из стороны в сторону, по кузову начал летать убитый пулей баран. Бисквит изо всех сил вцепился в борт. Но тут мертвого барана бросило прямо на спортсмена с такой силой, что тот выронил автомат на дорогу.
«Елки-моталки! Что теперь делать-то, а?!»
«Студенты» отметили падение «калаш-дзына». «Ага,
Теперь они почувствовали себя совсем уверенно и смаковали расправу. Конечно, ведь прострелить грузовику колеса уже не представляло для них особого труда. Ну, чего тянете, Бисквитовы уши делите?
И тут кулинарболист совершил такое, что, возможно, оказалось бы не по силам и самому Гераклу. Леха схватил мертвого барана за ноги, поднял высоко над головой и швырнул в джип. И надо ж было так получиться, что баран не только долетел до машины, но и угодил прямо на фетровое стекло, которое вместе с ним оказалось внутри салона!
Потерявший управление джип не преминул воспользоваться случаем показать цирк. Он перескочил через обочину и умудрился перекувыркнуться аж три раза.
— Жора, а что это с ним?! — не заметил подвига спортсмена Швед.
— Здорово! — прошептал Артем. — Словно из «Резиновых парней Бронкса».
Остальных джипов видно пока не было. Забуксовали в песках? Это был бы неплохой вариант, но слишком халявский.
Километров через тридцать перед взорами Артема и прищепкинцев открылась ультрамариновая гладь Красного моря. В этом районе оно было еще довольно узким, противоположный берег Синая угадывался уверенно. На душах стало веселей. Значит, в расчетах они не ошиблись!
Дорога полетела вдоль моря, чье полотно разрезали надвое вереницы судов, вырвавшихся на естественные просторы из тесноты искусственного канала. Они казались очень маленькими, размерами с мышек. М-да, вплавь до них было не добраться.
Еще через десяток километров впереди показалась деревушка. Прищепкин свернул к причалу, у которого покачивалось несколько рыбачьих баркасов.
В неподвижном воздухе еще стоял запах свежей рыбы. Поблескивая искорками застрявшей чешуи, сушились растянутые между жердями сети. Вероятно, рыбаки недавно вернулись с утреннего лова и разошлись по домам переждать самое жаркое время суток, когда вся рыба уходит на глубину.
Детективы бесцеремонно переменили сухопутный транспорт на водный. Благо, что доступ к нему оказался совершенно свободным: никаких замков, цепей… Неизвестно, отрубали ли в современном Египте за воровство руки, но египтяне до сих пор были знакомы с этим явлением только понаслышке.
— Ну что, земля египетская, до свидания или прощай? — патетически обратился Прищепкин к берегу, заводя мотор баркаса.
— Мы к тебе нормально относимся, понимаем, принимаем такой, какой ты есть. Только, пожалуйста, отпусти нас, — на полном серьезе попросил Швед.
Мотор взвыл, плюнул синим дымом и застучал ровненько, как часы. Баркас тронулся навстречу бризу, берег стал отдаляться.
Когда он показался уже достаточно далеким — но корабли, однако, все еще оставались мышками, — к причалу подъехало сразу три джипа со «студентами». Таки буксовали? Ай-йя-яй!
«Гаудеамусы» пометались по берегу и снарядили в погоню еще один баркас: брошенный детективами грузовик неумолимо выдал мученикам диверсионной науки их дальнейшие планы. «Нужно было от него как-то избавиться», — запоздало подумал Георгий Иванович.