Искатель, 2002 №5
Шрифт:
Она косила не него глаза, ожидая продолжения разговора. Но художник молчал, словно забыл, что познакомился с девушкой и та идет рядом. Марина же захотела получить ту долю информации, на которую не поскупилась сама.
— Артур, а вы чем занимаетесь?
— Угадайте.
— Военный?
— Из лучшей стали не куют гвоздей, из лучших мужчин не делают солдат.
— Сами придумали?
— Китайская пословица.
— Вы, наверное, кинорежиссер.
— Почти угадали:
— Телевизионный?
— Режиссер своей жизни.
Марина остановилась и сказала с сожалением:
— Пришла, вот мой дом.
— Кто ждет дома?
— Родители.
— Тогда я обязан довести вас до дверей.
— Ну что вы…
— Мы, режиссеры, очень галантны.
Он взял ее под руку и ввел в парадную. Марина остановилась у лифта. Он сделал строгое лицо, без того суровое из-за неутоленного черного взгляда, и предупредил:
— Не садитесь в лифт с незнакомыми мужчинами.
Марина улыбнулась: словно отозвавшись на его слова, к лифту спешила бабушка. Он предложил:
— А если пешком?
— Девятый этаж.
— По дороге поговорим о режиссуре. — Художник полуобнял девушку и повел по ступенькам. Его ладонь легла на металлические пластинки пояса. Поднимались они как-то нехотя, припав друг к другу плечами. Похоже, что Марина шла медленнее него, зависая на мужской руке. Между седьмым и восьмым этажами, на сырой и полутемной лестничной площадке, он встал, потому что девушка задыхалась. Прижав ее к своей груди, художник спросил:
— Марина, что такое жизнь?
— Не знаю, — прошептала она, вдавливаясь в него всем телом.
— Жизнь — это серия упущенных возможностей. Давай не упустим…
Он прижал ее к стене и начал расстегивать металлический пояс. Она ждала, задыхаясь и дрожа. Металл оказался настолько тяжелым, что своим весом стянул джинсы до колен. После грузного пояса ее трусики показались сотканными из паутины…
Процессу любви мешали не пластинки пояса — мешал серебряный кулон, ритмично стучавший ему в грудь.
Рябинин изменил своему правилу знакомиться с материалами дела загодя, до прихода вызванного. Сейчас же он читал заявление потерпевшей при ней, потому что и заявление принес, и потерпевшую привел милиционер из РУВД прямо в кабинет. Подследственность прокуратуры. Рябинину следовало решать вопрос о возбуждении уголовного дела и, само собой, принять его к своему производству. Он нервно поправил очки. Милиционер давно ушел, потерпевшая сидела тихо, словно попала на прием к врачу. Она и была у врача по социально-психологическим болезням — у следователя.
В сущности, никаких материалов не было: сопроводительная из милиции
— Ничего не понял…
Девушка промолчала. Она ждала, что следователь скажет дальше. Рябинину ничего не оставалось, как начать официальный разговор.
— Гражданка Богданова, вам известна ответственность за оговор?
— В милиции объяснили.
— Вы пишете «пристал на улице»… Как понять «пристал»?
— Как обычно пристают?
— Слово «пристал» имеет негативный смысл: грубо, нахально, с применением силы…
— Нет, без силы. Пошел рядом.
— Куда?
— Со мной.
— А вы куда шли?
— Домой.
— Вы не противились?
— Нет.
— Значит, он пошел вас провожать?
— Можно и так сказать.
— Разрешили это сделать незнакомому мужчине?
— Что здесь такого?
— Ничего, — согласился Рябинин с неохотой.
Следователь — это живой криминальный архив. Он мог бы порассказать про безобидные провожания. Прокуратура только что закончила дело на оригинального маньяка: провожал женщин так, чтобы путь лежал мимо туалета и насиловал только в них. В дамских. Попался на том, что изменил своему правилу — затащил девицу в туалет мужской.
— А мы познакомились, — оправдалась Богданова.
— Фамилию не назвал?
— Только имя, Артур.
— Одежду вы описали подробно… Примет или характерных деталей не заметили?
— На артиста похож, — вспомнила она характерную деталь.
— В чем это выражалось?
— Все какое-то киношное.
— Теперь вся молодежь на артистов похожа, — сообщил он скорее себе и замолк сердито.
Его вопросы выглядели глупостью: какое значение имеет, на кого похож этот Артур, если факт преступления не установлен?
Спросил уже с возросшим напором:
— Гражданка Богданова, теперь подробно про нападение.
— Когда мы шли по лестнице… — Она не то удивилась вопросу следователя, не то спохватилась. — Он не нападал.
— А что?
— Обнял.
— И?..
— Во мне все помутилось…
— В каком смысле? — спросил Рябинин, волей утопив другой вопрос «от счастья?»
— Все поехало….
— Куда? — Этот вопрос давить уже не стал.
— В глазах туман… Ноги ослабели…
— Ну и?..
— Прижал меня к стене и тут же изнасиловал.
— Богданова, раньше с мужчинами половые акты бывали?
— Да.
— И всегда туман, слабели ноги?..
— Только с Артуром.
— Чем это объясняете?