Искатель, 2014 № 10
Шрифт:
— Гром погиб! Я слушал своими ушами передачу по радио — Гром и его группа расстреляны спецназом на площади Свершений. Во время митинга. По другим сведениям, арестован. Но тогда он у вас… Хотя это только слухи.
— Ох уж этот митинг, — крякнул Залеский. — И этот спецназ… Совершенно бездарно проведенная операция. Кстати, у этого мальчишки, что влез на трибуну, никакой взрывчатки не было. Все блеф! А вот спецназ действительно открыл пальбу. Положили немало лишнего народа, этих диких митингующих, а тот, кто был действительно нужен — Гром, — ушел. С кучкой своих товарищей. И не верьте слухам, люди такого понаврут…
— Значит,
— Жив-жив, — нервно откликнулся Залеский. — И на свободе. Сколотил новую банду, опять проводит эксы. Внедрить к нему нашего сотрудника не удается, осторожны эти подонки донельзя, а вот вы в эти круги вхожи. Вам и предстоит уничтожить Грома с его боевиками. Простейшая комбинация. Приходите, будто для того, чтобы сдать товар, а в это время мой помощник снимает кокон. Я хочу, Виктор, чтобы от этой банды осталась кучка высушенных мумий. Фигурально выражаясь, конечно…
— Вы знаете, где его база?
— Пока нет, но работа в этом направлении ведется. Мои оперативники уже напали на след. Еще немного, и мы будем знать точно его место расположения.
— Во всех ваших построениях, господин полковник, есть одно слабое звено. Мой друг Шестопер знает о пробое. Бар «Шесток» — бойкое место. Думаю, все заинтересованные лица уже в курсе, и мимо Неукротимых такая информация тоже не пройдет.
— Ваш друг Шестопер знал о пробое, — спокойно поправил Залеский. — Да вот беда, в тот же вечер, когда вы приходили к нему за помощью, в подвале дома дала течь газовая магистраль. Случился жуткий пожар. Бар «Шесток» выгорел дотла со всеми обитателями. Валерий Безменов, его дружок Роберт, еще кто-то — все сгорели. Печальное событие, но пожары в городах случаются.
Вик подавленно молчал. Прощай, Валерка, и прости. Если б он, Виктор Сухов, не пошел тогда в «Шесток», все могло быть по-другому. А впрочем, как по-другому? Куда было идти?
— А если я откажусь? — огрызнулся было он.
— Тогда пострадают определенные люди, — пожал плечами Залеский. — Прежде всего вы. Прибор может заморозить ваше поле намертво, Виктор. Есть у него такая функция. Кокон перестанет открываться, и вы обнулитесь без возможности подпитки. А это смерть в течение ближайших минут. Второй станет Софья. Девочка будет у нас во время всей операции, малейшее неверное движение с вашей стороны, и ей конец. Вам не жаль Софьи?
И снова пришлось промолчать. Софью было жаль. Несмотря ни на что — ее интриги, обман, вероломство, — она была дорога ему. Сейчас он понял это совершенно ясно. Как там сложится дальше, неизвестно, но стать причиной смерти девушки он не имеет права..
— Если я выполню ваши требования, вы все равно уберете и меня, и Соню, — тихо, но внятно выговорил он.
— А вот и нет! — неожиданно вновь развеселился полковник. — Если все пройдет нормально, я отпущу вас — слово офицера. Да-да, и не смотрите на меня так — запечатаю поле, и катитесь! А что? Тягуном вы уже быть не сможете, станете для меня бесполезным, а потому и безынтересным. Зачем вы мне? Более того, снабжу деньгами. Не чемоданом витакса, конечно, но некоторую сумму определю. И что еще важнее — выдам чистые документы. Вам необходимо покинуть страну, за этим я прослежу сам. И знаете что — забирайте Софью! На пару — за кордон, к свободной вольной жизни. Вы ведь об этом мечтали?
— Об этом мечтал Бас. Ему тоже отвалите какой-нибудь бонус? — сказал Вик,
— Дам, — нехорошо усмехнулся полковник. — Орден посмертно. Вы ввязались во взрослые игры, ребятки. Здесь проигрыш частенько оборачивается могильной плитой. Привыкайте. Скажи еще спасибо, вор, что даю возможность улизнуть тебе и твоей девчонке. — И тут же резко вернулся к шутливому тону: — Да-да, забирай ее и увози. Чертовка совершенно измучила меня в постели! Такой горячей бестии я еще не встречал! Если б не задание… — И опять посерьезнел: — Все понятно?
Виктор промолчал, говорить было нечего.
— Вот и отлично. Сейчас ребята отвезут вас на квартиру. Там нормально поедите, отмоетесь, отоспитесь. Короче, приведете себя в порядок. А завтра начинаем этап подготовки. Времени у нас немного, но я хочу быть уверен, что в нужный момент вы ураганно снимете витакс. Откроете полностью поле и высосете объекты в считанные секунды. Это нужно опробовать… Впрочем, все завтра. Только, Виктор, хочу, чтоб вы уяснили себе четко — вы постоянно под контролем. Малейшее сомнение в вашей лояльности приведет к печальным последствиям. Этот приборчик — действительно поводок. Незримый, но от этого не менее прочный. Один поворот ручки, и вы испытаете примерно то же, что испытывает человек, попавший неожиданно в безвоздушное пространство. Так что не шутите со мной.
— Я все понял, господин полковник, — кивнул вор. — Давайте попробуем сделать все полюбовно.
— Давайте, — подтвердил Залеский. — При успешном завершении дела окажетесь скоро под теми самым пальмами, о которых так мечтал ваш друг.
Все знает, сволочь, подумал Вик. Все контролировал с самого начала, разыграл нас всех как по нотам. Теперь пожинает плоды. А Баса, как видно, сразу списал в расходный материал. И не только Баса — ты, парень, тоже расходник. И Софья, скорее всего, тоже.
Петр Любестовский
КЛЕТКА ДЛЯ НУТРИИ
Следователь по особо важным делам районной прокуратуры Станислав Сергеевич Стрижевский рано утром вошел в свой рабочий кабинет, снял куртку-ветровку, повесил в шкаф и, устроившись за рабочим столом, первым делом перевернул листок настольного календаря.
«Ну, слава богу, август — пора собираться в отпуск». Стрижевский встал, подошел к окну. «Скоро осень, за окнами август. От дождя потемнели кусты…» — пропел себе под нос. Правда, дождей давно не было… Лето выдалось жарким и сухим, кусты не потемнели, а скорее посветлели — в желтых разводах, как волосы у современных модниц. — В ближайшие два-три дня подчищу дела, проведу профилактическую беседу со школьниками по поводу опасных игр на железнодорожных путях да под проводами высокого напряжения, и тогда с заявлением на отпуск к прокурору… Переберусь на полтора месяца в деревню, порыбачу вволю, а ближе к сентябрю, когда пойдут дождики, можно выходить на «тихую охоту»…»