Искатель, 2014 № 10
Шрифт:
Ловчий был где-то рядом, очень близко. Опасно близко. Недоделанный тягун, обделенный, убогий человечишка, ставший цепным псом полицаев, — ищейка, вынюхивающая честного вора. Хорошо, хоть встречаются они столь же нечасто, как и сами тягуны.
Природа распределила нас поровну, считал Вик, дав одним странный талант тащить прямо из поля, а вторым — редкую способность чувствовать первых. Только поэтому и живо тягачество — не напастись ищеек на все вокзалы, супермаркеты и кинотеатры.
Но вот сегодня не повезло. Его унюхали сразу, и он это знал.
С толпой вор прошел на перрон. Впереди маячило
Мельком отметил, как за ларьки протопал смешной парень в мокрой насквозь куртке и круглых запотевших очках. Парень нахохлился йод дождем, скукожился, — да, льет как из ведра! — и на миг почудилось что-то смутно знакомое — то ли в фигуре, то ли в очках… Но за ним след в след направлялся замызганный мужик с бутылкой, торчавшей из кармана. Эх, мне бы ваши заботы, ханурики!..
Вик был почти у цели, когда в нешироком пространстве прохода неожиданно материализовался патруль. Двое, как обычно, — полицай и контролер с жезлом. Напряженные, всматривающиеся в залитый дождем перрон, ищущие — перекрыли путь отхода.
Ясно, эксперт уже сообщил своим. Теперь те только и ждут, когда им укажут объект и крикнут «ату»: немедленно вцепятся мертвой хваткой. Не сбавляя шага, с прежним выражением лица, Вик круто поменял направление и зашагал к вокзальным постройкам — сознательно устремился туда, где больше людей, где сутолока и человеческая круговерть не прекращаются круглые сутки.
Проскочил в двухстворчатую, хлопающую дверь. Оказался в центральном зале — здесь навстречу друг другу двигались люди. Два потока закручивались водоворотом: мелькали мокрые лица, шляпы и кепки входящих, черные зонты схлопывались, будто умирали некие сказочные животные. Другие, с еще сухими плечами и спинами, уходили в распахнутый зев выхода, в дождь. Укрыться здесь было немыслимо, слишком подвижной и текучей была эта постоянно движущаяся среда.
Вик метнулся в правое крыло, к кассам и буфету. Здесь ему показалось безопаснее — скука ожидания и беспредметный треп в буфете за рюмкой водки, тоска очередей, дремлющие на чемоданах бедолаги, чьи поезда задерживались. Здесь затеряться было легче.
Но в следующее мгновение одернул себя — не глупи, Вик. Если ты уловил присутствие ищейки — событие, вообще-то, нечастое, — то уж ищейка чувствует тебя постоянно. Ни спрятаться, ни переждать не получится.
Он прошел за кассы, в закуток, к пыльному, давно не мытому окну и в подтверждение своих мыслей увидел группу мужчин у стоянки такси. В дождевиках и с длинными, похожими уже не на жезлы, а на дубинки сканерами. Все, отрезают выход в город. Нужно было что-то предпринимать. Под желудком тяжело ворохнулся ворованный витакс.
И будто знобкая, холодная волна прокатилась по спине. Вор выглянул: тем же путем, который он только что преодолел — от выхода на перрон к кассам, — двигался патруль. А сверху, со второго этажа, спускался другой — точно такая лее пара. И третий, как известно, снаружи. И цепь контролеров на
Первый патруль приближался. Полицай спросил документы у невзрачного мужичка, тот был без багажа. Правильно, знает служивый, что тягуны путешествуют налегке, вот и заинтересовался. Контролер стоял рядом, помахивая жезлом. Все это происходило у дальнего окошка касс, а от ближнего окошка отвалила компания галдящих, передающих друг другу билеты студентов. С рюкзаками и большими сумками, молодежь явно выезжала куда-то за город. В такую-то погоду, невольно подумал Вик, но в молодости все нипочем…
Под прикрытием студентов Вик начал отходить. Краем глаза следил за вторым патрулем. Те, спустившись в зал, направились к буфету. Как по нотам, с горечью подумал тягун. Все здесь простреливается, все видно насквозь. Оставался один путь — обратно на перрон. И что там? Куда потом деваться?
Но события не оставляли времени для раздумий. Он уже попал в клещи двух патрулей. Сейчас появится ищейка, и хана. И Вик пошел к выходу, еще не зная, что сделает дальше.
«С первого пути отправляется электровоз по маршруту…» — гнусаво забубнил голос по трансляции, и Вик воспринял это как приказ. Не рассуждая, рванул он к знакомой двустворчатой двери, распахнул ее ударом корпуса. Усилие оказалось столь сильным, что дальше его понесла сила инерции — ноги едва поспевали за телом.
Неожиданно на пути вырос давешний смешной парень в круглых очках. Он что-то крикнул, растопырив руки, будто хотел заступить Вику проход, закрыть путь к отступлению. Но преграда эта показалась просто смешной. С ходу тягун зацепил его плечом, еще успел увидеть краем глаза шикарный фонтан брызг от падения тела, но не до него сейчас было!
Снарядом пролетел перрон и запрыгнул в электричку! В последний момент, только раздвижная дверь хлопнула за спиной. В тот же миг поезд прогудел призывно и тронулся в путь. Застучали колеса.
Вик перевел дух.
Далась вся эта физкультура необычайно трудно — ком в горле, спазм в животе, воздух в легкие приходилось проталкивать чудовищным усилием… Идти в вагон он не собирался. И ехать далеко тоже — на следующей остановке наверняка вдут ловчие. Подумалось мельком: а ведь он столкнул в лужу, судя по всему, ищейку! Поделом гаду… но не до него сейчас, не до него. Прежде всего нужно поработать с витаксом. Сейчас груз этот становился непосильной ношей — не любит полевая составляющая столь резких перемещений: рывков, прыжков и прочего.
При удачном стечении обстоятельств любой тягун не мешкая, но плавно покидает место преступления. Лучше всего автотранспортом, например, на такси. И сразу в клеть — сбросить добычу. Приемщика находит заранее, тот готов к визиту и вдет. Можно где-то на пути ускориться, даже пробежаться немного, если есть нужда, но скакать по лужам наподобие кенгуру не рекомендуется.
А ведь он еще не ушел. Он только уходит еще, и предстоит немалая работа. Вик присел в углу тамбура на корточки, начал глубоко дышать с задержкой перед выдохом. На раз, два, три — вдох; четыре, пять, шесть — пауза; семь, восемь, девять, десять — выдох. На вдохе он обхватывал руками живот, как бы загоняя витакс поглубже в собственное тело. На выдохе слегка приподнимался и приседал, как бы утрамбовывая чужую жизненную силу.