Искатель, 2014 № 12
Шрифт:
— Мне бы… э-э… справочку навести. Узнать судьбу одного… мнэ-э… тела, где оно захоронено…
Мужик изобразил на лице глубокую озабоченность:
— Узнать-то, конечно, можно… Только дело это хлопотное. Журналы учета нужно поднять, опять же, в компьютер залезть… Да и вообще, посторонним знать про то не положено…
Клифт правильно оценил заминку и протянул мужику тысячерублевую купюру.
— Я не посторонний, я родственник. Ищу двоюродного брата.
— И где же это он у вас потерялся? — прищурился хитро мужик.
— Да
— Фамилия-то брательника — как?
— Пузанёв. Валерий Павлович, — испытывая мистический трепет от того, что приходилось объявлять умершим себя, молвил Клифт.
— А когда крякнул?
Клифта покоробило такое неуважение к собственной персоне.
— Умер, — с нажимом произнес он, — мой брат где-то числа двадцатого июля. Неделю назад.
— Щас посмотрю, — пряча купюру в нагрудном кармашке халата, пообещал санитар и скрылся в глубине морга.
Судя по тому, что вновь он возник на крылечке через пару минут, задача по просмотру журналов оказалась не столь грандиозной, как представлялось санитару вначале.
— Вот, — протянул он клочок мятой бумажки, — нашел я концы твоего братана. Поступил… — заглянул он в обрывок листочка, — труп гражданина Пузанёва двадцать первого июля. Диагноз: огнестрельные пулевые ранения сердца. Вскрытие проводил врач-судмедэксперт Цирлинсон…
— Тело, тело где? — нетерпеливо перебил Клифт. — Где… э-э… мой братан похоронен?
— А его и не хоронили вовсе, — обескуражил в ответ санитар.
— То есть… где же он? — не мог уразуметь Клифт.
— В медакадемии. Мы туда безродные, невостребованные трупы сдаем.
— Зачем? — догадываясь уже, допытывался Клифт.
— Студентам для практики. Чтоб, значит, они на этих трупах анатомию изучали, оперировать учились. Так что дуй, парень, в медакадемию. Может быть, они брата твоего на запчасти, препараты то есть, еще не распотрошили…
По причине летних каникул во дворе старинного, засаженного вековыми дубами и кленами здания медицинской академии было тенисто и тихо. У парадного входа лениво покуривал вахтер, облаченный в зеленую униформу.
Клифт обратился к нему, дыша запаленно — время-то поджимало!
— Слышь, командир! Куда тут у вас жмурики… ну, эти, которые для опытов, поступают?
Служивый — по внешнему виду отставник в майорском, не ниже, чине, строго поправил незваного визитера:
— Не для опытов, а для занятий студентов — будущих докторов. Для выработки у них практических навыков. А вам зачем о том знать?
— Да, слышь, командир, тут такое дело… Я в отъезде был, а братана моего двоюродного после смерти сюда, говорят, сдали…
— Пил? — вопросил строго вахтер.
— Кто? Я-а? — изумился
— Да нет, брат твой.
— A-а… Ну да, было дело. Бомжевал, опустился совсем…
— Вот! — назидательно поднял палец отставник. — Типичный случай! Вымираем по миллиону в год. Споили народ, сволочи!
— Кто? — замороченно уставился на собеседника Клифт.
— Понятно, кто. Мировая закулиса. Жиды!
— A-а… нуда, — согласился Клифт. — Прямо разжимали зубы и насильно водку в горло вливали!
Охранник неприязненно глянул на собеседника, оценил дорогой костюм, поджал губы:
— А вы, значит, тоже из этих…
— Из жидов? — подсказал Клифт.
— Из представителей компрадорской буржуазии. — И напустил на себя официальный вид. — Все сведения — в администрации академии. Обращайтесь туда. — И добавил мстительно: — Только у них сейчас обеденный перерыв!
Уже поняв, с кем имеет дело, Клифт достал бумажник, протянул охраннику тысячную:
— Ладно, отец, не кипятись… Мы ж не на митинге.
Отставник взял деньги, с отвращением посмотрел на купюру, спрятал в карман, пояснил сухо:
— Пройдешь на первый этаж. Там кафедра анатомии. Туда все трупы привозят. Спросишь старшего препаратора Свиридова. Он тебе все объяснит.
Клифт шагнул в прохладный вестибюль, огляделся по сторонам. Гардеробная с пустыми вешалками, номерками на крючках. Справа, слева — длинные коридоры, уходящие в глубь здания, ряды выкрашенных белым дверей. Над тем, что слева, выпиленными из пенопласта буквами выложено: «Кафедра топографической анатомии». Над правым — просто «Кафедра анатомии».
Поразмыслив секунду, Клифт отверг «топографическую», ассоциировавшуюся у него с географическими картами, и прошел в коридор, где располагалась нормальная анатомия.
Здесь стоял крепкий, до першения в горле, запах формалина. По стенам висели портреты каких-то докторов, которые смотрели на непрошеного визитера строго и осуждающе, а также многочисленные плакаты, изображавшие людей с содранной кожей, обнаженными мышцами и пучками кровеносных сосудов.
Неожиданно одна из многочисленных дверей распахнулась, и в коридор вышел старичок — низенький, согбенный в плечах, обряженный в чистый медицинский халат и крахмальный поварской колпак на седенькой голове.
— Чем обязан? — обратился он к Клифту.
— Да ничем, собственно… Я Свиридова ищу, старшего препаратора.
— К вашим услугам, — со старомодной вежливостью отрекомендовался старик.
Клифт замялся, не зная, как изложить суть дела.
— Жутковато тут у вас, — начал он, указав рукой на плакаты. — Не для слабонервных!
— А слабонервным делать нечего в медицине! — строго изрек препаратор. — Вот, читайте, — в свою очередь, указал он на надпись большими буквами на стене: — «Hic docere mortuis viventes». Что означает: «Здесь мертвые учат живых».