Искатель. 1971. Выпуск №5
Шрифт:
Тут капитан снова тяжело вздохнул и вдруг неожиданно произнес с какой-то забавной детской обидой в хриплом, прокуренном голосе:
— Втравили вы нас в историю, Сергей Сергеевич…
Опять, конечно, поднялся хохот.
— Можно подумать, что Волошин это нарочно подстроил. Что вы, в самом деле, Аркадий Платонович! — покачал головой Логинов.
— Да, словно заранее знал, кого мы тут найдем.
— А что? С него станется, — хитро подмигнул Макаров. — Я не удивлюсь, если даже выяснится, что Сергей сам всю эту кладоискательскую
— И двух ее участников к нашему прибытию специально укокошил! — подхватил кто-то.
Все изощрялись в остроумии. А Волошин сидел с таким видом, что в самом деле могло показаться: уж не сам ли он все это подстроил?
Наверняка не одному мне в эту ночь долго не удавалось уснуть. Многие, конечно, вертелись с боку на бок в своих каютах, взбудораженные столь неожиданным появлением странного Робинзона-кладоискателя.
А когда я наконец все-таки заснул, начала мне смутно сниться какая-то чертовщина: красивые пиратки с кривыми саблями, совершенно фантастическая подводная лодка, над которой развевался зловещий черный флаг с черепом и перекрещенными костями…
Проснувшись, я было подумал, что, может, и Леон Барсак с его путаным рассказом да и сам остров «Пусть не сбудется!» тоже просто приснились мне. Я поспешно оделся, вышел на палубу…
Нет, остров-то уж, во всяком случае, не приснился! Тучи немножко разошлись, сегодня он хорошо виден: красноватые скалы, темная бархатистая зелень лесов. Омытая дождем листва радужно сверкала в лучах солнца, прорывавшихся сквозь тучи, все краски были особенно сочны и ярки. Сегодня в острове не было ничего мрачного и зловещего. Даже крест, сиротливо торчавший на скале, вызывал только легкую грусть и какие-то смутные мысли о бренности всего земного…
И Леон Барсак нам вовсе не приснился. Мы его увидели снова за завтраком в кают-компании. Он сидел рядом с Володей Кушнеренко, который что-то тихонько объяснял ему, отвечая на его вопросы.
Наш неожиданный гость сменил свои лохмотья на чью-то курточку с погончиками и на серые брюки, подстриг бороду, причесался и теперь выглядел вполне пристойно. Только исхудалое лицо, по которому он то и дело быстро проводил рукой, словно стряхивая с него что-то невидимое, да лихорадочный блеск глубоко запавших карих глаз выдавали его болезненную усталость.
Никто, разумеется, не лез к нему с расспросами, хотя все и разглядывали его украдкой.
После завтрака на берег отправилась шлюпка, чтобы забрать вещи Барсака. Мне повезло: капитан поручил это опять второму штурману, а у меня с Володей были прекрасные отношения, так что не составило больших трудов уговорить его взять и меня на берег, тем более что людей требовалось побольше. Француз весьма настойчиво объяснил, что хочет сразу забрать все свое имущество и возвращаться на остров еще раз решительно не намерен.
На руль сел боцман, усатый крепыш Петрович.
День выдался солнечный, туман растаял, облака поднялись высоко, так что весь остров выглядел даже как-то радостно и празднично в сиянии сверкающих капель на листве деревьев.
И все-таки, когда шлюпка подошла к берегу и над ней нависли черные, мрачные скалы, увенчанные крестом, опять возникло чувство смутной и непонятной тревоги.
Пристать можно было только в одном месте, на узеньком песчаном пляже, по краю которого росли кокосовые пальмы. Именно тут вчера и бегал Леон Барсак — весь песок был так истоптан, словно здесь прошла громадная толпа. У самой воды валялся самодельный факел, которым француз подавал нам сигналы. От факела еще попахивало горьковатым дымком.
Барсак вдруг покачал головой и что-то горестно пробормотал прерывающимся голосом.
— Что он сказал? — спросил я у штурмана.
— «О, что было бы со мной, если бы вы не заметили моих сигналов! Я погиб бы, погиб, как они…» — перевел тот.
Продолжая тихонько бормотать и горестно покачивая головой, Барсак повел нас по узкой тропе, змеившейся между скал. Камни были мокрые, скользкие, начался дождь…
Крест, который мы видели раньше только с моря, издалека, вдруг так внезапно вырос перед нами за поворотом тропы, что мы невольно замедлили шаг. Он был громаден и словно хотел обнять весь остров своими широко раскинутыми каменными лапами.
А у его подножия раскинулось кладбище — целая рощица маленьких крестов, деревянных и каменных. Многие из них покосились, некоторые совсем упали, только их очертания угадывались в густой траве.
— Значит, раньше остров был населен? — спросил я у Волошина.
— Никогда тут постоянных поселений не было. Почему вы решили?
— А кладбище?
— Оно разрасталось годами… За счет временных обитателей острова, которые непрерывно сменяли тут друг друга, — угрюмо ответил Волошин и, заметив, что я все еще не понимаю, пояснил: — Это все искатели счастья, такие же, как Леон Барсак и его товарищи…
— Погибшие кладоискатели?!
— Ну да.
— Сколько же их тут побывало?
— Как видите, немало. Дьявольское место, видно, тоже не бывает пусто…
Леон Барсак, словно поняв, о чем мы говорили, опять запричитал свой мрачный припев, понятный уже без перевода:
— Они погибли! Они погибли!
Я не мог оторвать глаз от громадного креста. Он был старый, весь оброс густым мхом и какими-то красноватыми лишаями, словно пятна засохшей крови. Его густо оплели лианы, но он стоял прямо и твердо — видно, был рассчитан на века.
— А что, этот большой крест действительно поставила та пиратка, о которой вчера вы рассказывали, Сергей Сергеевич? — поинтересовался я.