Искатель. 1977. Выпуск №3
Шрифт:
И начали умирать первые «бессмертные». Жизнь на планете угасала.
Тогда Высший Совет собрал самых мужественных и опытных ученых. Оставалось только одно: обсудить будущее планеты после смерти последнего корианца.
Корианцы не одни во вселенной, рассудили ученые, умрут они, но не прекратится жизнь на миллионах обитаемых планет. Так пусть же иная, достойная цивилизация придет на Кори…
Итак, предстояло разработать меры по модернизации Кибернетического центра, создать автоматов-роботов, способных даже после гибели последнего корианца принять посланцев иной цивилизации, составить мнение о них и в случае удовлетворительного
И ученые Кори принялись за последнюю в своей жизни работу…
Снова Шахбоз в узком прохладном коридоре. Льется неяркий свет, мерцают серые кубы.
— Выходит, когда вы отправили в космос первый сигнал, планета была уже мертва? — спросил он.
— Практически да. Оставались в живых к тому времени всего лишь несколько тысяч корианцев. Ко времени трансляции третьего сигнала умер последний.
Потрясенный Шахбоз долго молчал. Потом, обращаясь к ближайшему киберу, сказал:
— Когда вы засекли наш звездолет?
— В трех парсеках от Кори, — ответил голос откуда-то сверху, — там установлены наши сторожевые зонды. Когда же мы узнали, что ваш звездолет остался на орбите и к планете приближается планетолет, мы решили применить четвертый вариант. Он предусматривал посадку планетолета вблизи Кибернетического центра и доставку его экипажа в гипнотическом состоянии на главный пульт. Роботы, которых вы называли жуками, уничтожили часть леса, образовав круглую площадку, откуда они, расположившись в определенном порядке, посылали световой луч в направлении вашего планетолета. Вы засекли этот луч и повели корабль к кругу. На высоте пятнадцати тысяч метров у нас располагается ряд защитных слоев, каждый из которых способен экранировать тот или иной вид волн. Центр решил вам оставить радиосвязь, так как в противном случае вы могли бы изменить свое намерение совершить посадку.
Однако после посадки, получив необходимое для анализа количество информации, Кибернетический центр экранировал и радиоволны. Ему была предписана осторожность…
Центр правильно рассчитал, что пилот-разведчик окажется достаточно мужественным и умным человеком, чтобы в создавшейся обстановке покинуть корабль.
Посланец Земли! Изучив биоэлектрическое поле твоего мозга, проанализировав запись разговоров со звездолетом, а также твои эмоции при ознакомлении с историей гибели корианцев, Центр пришел к выводу, что цивилизация, пославшая тебя, гуманна и дружелюбна. Планета Кори будет принадлежать ей!..
Шахбоз молчал. Вдруг его пронзило острое желание увидеть последнего корианца.
И сразу же он как бы оказался в полутемном узком помещении. В мягком кресле сидел корианец. Лицо его выглядело молодо, и только безмерно усталые глаза выдавали тысячелетнюю тоску. Он смотрел прямо перед собой. Чувствовалось, что все в нем напряжено до предела.
Он вздрогнул, узнав, что остался единственным, живущим на планете.
Корианец вертел в руках какую-то коробочку, на которую Шахбоз вначале не обратил внимания. Корианец был бледным, губы его что-то прошептали, и он резко щелкнул переключателем на коробочке. Тотчас голубое сияние заполнило помещение. А когда оно рассеялось, на месте кресла не было ничего…
Шахбоз вновь очутился в коридоре. На одном из кубов зажглась красная
— Землянин! Подойди! — услышал он голос модулятора.
Шахбоз подошел к кубу и увидел в нем прорезь, из которой выдвинулась белая пластинка. Шахбоз понял, что ее нужно взять в руки.
Пластинка была из плотного переливающегося материала. На одной ее стороне виднелись знаки.
Шахбоз пригляделся к ним и, хотя знаки были ему незнакомы, вдруг понял их смысл. Подняв пластинку ближе к глазам, он прочел:
Собратья по разуму!
Мы, некогда гордый и счастливый, а сейчас глубоко несчастный народ, обращаемся к вам в свой последний час.
Наша цивилизация еще молода. Мы много сделали, нам предстояло сделать еще больше. У нас были силы, энергия, воля.
Но нас погубил эгоизм.
Каждое живое существо смертно, бессмертно лишь общество!
Мы забыли эту истину. И сейчас расплачиваемся за это.
Нас уже ничто не спасет. Мы уходим.
Но остается наша прекрасная планета, пригодная для жизни. Придите же вы на наше место и живите здесь!
Кибернетический центр передаст вам наши знания и все запасы нашей энергии. Живите счастливо на нашей планете!
Вспоминайте иногда о тех, кто был здесь до вас, и никогда не повторяйте их ошибки.
Любите нашу планету!
Прощайте!
— Землянин! — тут же услышал Шахбоз голос модулятора. — Облачный покров рассеян, экранирование волн прекращено. Роботы приступили к устройству посадочной площадки для звездолета. Передай своим собратьям информацию.
Торопись! У вас много работы.
Андрей БАЛАБУХА
ПОБЕДИТЕЛЬ
Дубах вел энтокар в седьмом — скоростном горизонте, выжимая из машины все, что она могла дать. Не то чтобы он так уж торопился или был завзятым гонщиком. Пожалуй, нельзя было и сказать, что скорость доставляла ему особое удовольствие. Не было это и привычкой в обычном понимании слова; просто скорость казалась ему необходимой и естественной — как ровное дыхание, например. Как только комплекс Транспортного Совета оказался прямо под ним, Дубах улучил момент, когда над посадочной площадкой в потоке энтокаров, вертолетов и авиеток открылось «окно», и, не снижая скорости, бросил аппарат вниз, затормозив лишь перед самым соприкосновением с бетонным покрытием.
Едва он открыл дверцу, на него ударом обрушилась волна жаркого, влажного, не по-утреннему парного воздуха, от чего все тело сразу же покрылось липким потом: это февраль, самый тяжелый месяц в южных широтах Ксении. К нему трудно привыкнуть, даже прожив здесь больше сорока лет. Недаром на одном из древних языков Ксения значит «чужая»… Дубах провел по лицу тыльной стороной ладони и вышел из машины. Проходивший мимо Тероян из отдела индивидуального транспорта замедлил шаг.
— Доброе утро, Тудор! Мастерская, скажу я вам, была посадка. Виртуозная. В старину нечто подобное именовали «адмиральским подходом»…