Искатель. 1994. № 5
Шрифт:
Войдя в радиорубку, он спросил:
— Есть связь?
— Да, — произнес Забрински. — С переменным успехом. Занятная штука. Если слабый сигнал затухает, он пропадает раз и навсегда и уже больше не прослушивается. А я этого парня слышу постоянно. Занятно.
— Может, у них еще не до конца сели батарейки, — предположил я. — Или работает только ручной генератор. Возможно, среди них остался только один человек, у кого еще есть силы крутить ручку, да и то не больше нескольких секунд подряд.
— Может быть, — согласился
«…олго не …держим…», — зачитал Браун. — Я думаю, они передают — «долго не продержимся».
Свенсон сказал Брауну:
— Дайте им контроль времени. Пускай выходят на связь каждые пять минут в течение часа. И еще передайте, что мы снова свяжемся с ними самое большее через шесть часов, а может, через четыре. Забрински, как точно вы взяли пеленг?
— Точнее не бывает, капитан. Я перепроверял раз десять. Ноль-сорок пять.
Свенсон направился на центральный Пост.
— С дрейфующей станции «Зебра» не видно луны. Если верить доктору Карпентеру, погодные условия здесь везде одинаковые, и луна висит ниже их горизонта. Зная высоту луны и их пеленг, как мы определим расстояние до «Зебры» по минимуму?
— Сто миль, как и говорил доктор Карпентер, — подтвердил Рэберн после того, как быстро произвел соответствующие вычисления. — По крайней мере.
— Итак, снимаемся и ложимся на курс ноль-сорок пять. Будем придерживаться их направления и постоянно уточнять крюйс-пеленг. А когда пройдем ровно сто миль, попробуем найти другую полынью. Вызвать старшего помощника и приготовиться к погружению. — Капитан улыбнулся мне, — Взяв два крюйс-пеленга и четко вычислив линию положения, мы выйдем на них с точностью до ста ярдов.
Через пять минут после того, как были убраны радиоантенны в люки, «Дельфин» погрузился в полынью и двинулся подо льдом в заданном направлении.
Около полудня Свенсон приказал сбавить ход до экономической скорости.
— Ну, что там? — спросил капитан Бенсона.
— Просто ужас. Сплошь тяжелый лед.
— Так-так, впрочем, мы и не рассчитывали, что полынья разверзнется у нас над головой там, где нужно, — заключил Свенсон. — Мы почти у цели. Начнём поиск относительно норда картографической сетки. Пять миль на восток, пять — на запад, четверть мили дальше на север — режим непрерывный.
Поиск начался. Прошел час, другой, третий. Рэберн с помощником почти не отрывали головы от штурманского стола, тщательно отмечая на карте малейшее перемещение «Дельфина», следовавшего под водой. Четыре часа пополудни. На центральном посту воцарилась мертвая тишина, лишь изредка нарушаемая безнадежными причитаниями Бенсона: «Тяжелый лед, по-прежнему тяжелый лед», — от которых молчание становилось еще более тягостным.
Пять часов пополудни. Мы даже перестали смотреть друг на друга, куда уж там разговаривать. Тяжелый лед, по-прежнему тяжелый лед. И тягостная атмосфера
В половине шестого капитан Свенсон подошел к эхоледомеру и, заглянув Бенсону через плечо, сказал:
— Какова средняя толщина этой махины над нами?
— Футов двенадцать-пятнадцать, — глухим, уставшим голосом ответил Бенсон.
Свенсон снял телефонную трубку:
— Лейтенант Миллз? Говорит капитан. В каком состоянии торпеды?.. Четыре?.. Готовы?.. Прекрасно. Заряжайте! Продолжаем поиск еще полчаса — дальше дело за вами… Да-да, вот именно. Попробуем пробить лед.
Хансен задуйчиво произнес:
— Пятнадцать футов — чертовски много. Произойдет эффект обратного действия, и энергия взрыва будет направлена вниз. Да и потом, капитан, неужели вы считаете; что удастся пробить лед толщиной пятнадцать футов?
— Не знаю, — признался Свенсон. — Попробуем — узнаем..
— Но ведь такого еще никто не делал? — спросил я.
— Никто. Во всяком случае, в американском военно-морском флоте. Может, русские пробовали — не знаю. Впрочем, — сухо прибавил он, — они нам не докладывали.
— А «Дельфин» не пострадает от подводной ударной волны? — поинтересовался я, хотя теперь мне это было все равно.
— Если пострадает, «Электрик боут» получит длиннющую жалобу. С помощью электронной системы мы взорвем торпеду на расстоянии тысячи ярдов от корабля — можно будет отойти по крайней мере на восемьсот ярдов, прежде чем в боевом зарядном отделении сработает автоматический электронный взрыватель. Мы встанем носом к взрывной волне — так, чтобы ее действие было наименее ощутимо.
— Тонкий лед! — не крикнул, а скорее проревел Бенсон. — Тонкий лед. Да нет. Боже мой, чистая вода! Чистая вода! Совершенно чистая!
Моей первой мыслью было: заклинило либо эхоледомер, либо мозги у Бенсона. Зато у офицера за пультом управления погружением и всплытием первая мысль была совсем другая, потому как мне тут же пришлось за что-то ухватиться, и я повис в воздухе: «Дельфин» круто завалился на левый борт и, начав рыскать носом на замедленном ходу, сделал поворот, чтобы вернуться к тому месту, где закричал Бенсон. Взглянув на отмеченный на карте курс, Свенсон невозмутимым голосом отдал команду, и большие бронзовые винты закрутились в обратную сторону, взбивая воду, — «Дельфин» остановился.
— Как там, док? — окликнул Бенсона капитан.
— Чистая вода, — с благоговейным трепетом проговорил тот. — Картинка лучше не придумаешь. Хоть и узковато, но на нас хватит вполне. Длинная полынья с резким изломом влево. Так что придется малость отклониться от первоначального курса — сорок пять.
Загудели помпы. «Дельфин» начал плавно всплывать, подобно дирижаблю, медленно отрывающемуся от земли.
Вода снова устремилась в цистерны. «Дельфин» завис без движения.
— Поднять перископ! — скомандовал Свенсон.