Искатель
Шрифт:
– Думаю, они знали, что делали, – заметил Алекс.
– Все равно не понимаю, какая разница, – задумчиво проговорила Шара. – Они не пережили бы переходного периода. Но попытаться, наверное, стоило.
Алекс снова спросил Шару, что творилось на поверхности планеты, когда ее совлекло с орбиты.
– Крупные наземные животные, скорее всего, не выжили, – ответила та. – После первого сотрясения изменился период обращения и орбита стала синхронной. Это вызвало гигантские волны в океанах, сверхзвуковые ураганы, извержения вулканов и прочее.
– И это продолжалось…
– Сорок
– Сейчас она выглядит совершенно безмятежно, – сказала я.
Голубая вода, облака, долины рек. Даже джунгли казались гостеприимными.
– Расстояние до карлика подходящее, – сказала Шара.
– Для того чтобы на поверхности была приемлемая температура?
– Да. Естественно, на обращенной к карлику стороне. На обратной стороне царит холод.
– А океан на ней замерзает?
– Не знаю.
В атмосфере преобладали белые кучевые облака, но псевдосолнце подсвечивало их алым цветом. Штормы, которые мы видели в телескоп, перемещались по просторам океана. На вершинах гор лежал снег.
– Ты была права насчет джунглей, – сказал Алекс. Похоже, они занимали оба материка.
«Лотос» сжигал непомерное количество топлива. Алексу не терпелось добраться до Бальфура, и мы мчались с приличной скоростью.
– Я использую планету, чтобы замедлиться, – сказала я. – Мы обойдем ее кругом, примерно на три четверти орбиты, и будем лететь по большей части над холодной стороной. Прошу прощения, но иначе никак.
– Ладно, – кивнул Алекс. – А потом?
– Станем вращаться вокруг карлика. Когда сбросим скорость до нужного значения, вернемся обратно к планете. Меньше нагрузки на всех, и расход топлива намного ниже.
Алекс с тоской взглянул на диск планеты.
– Жаль, что у нас нет челнока, – сказал он.
– На «Гонсалесе» есть.
Шара рассмеялась:
– Уверена, Эмиль с радостью составит вам компанию.
Мы вращались вокруг карлика, когда с нами связался «Гонсалес» и сообщил, что находится в ближайших окрестностях.
– Что это? – спросил Бранков, имея в виду карлик. – Тот самый сюрприз, который вы нам обещали?
– Да, – ответил Алекс. – Он самый. Или, по крайней мере, его часть.
– А остальное?
– Не знаю в точности, где вы сейчас, Эмиль. Видите голубую планету на его орбите?
– Нет, – на ответ потребовалось больше минуты. Значит, «Гонсалес» пока еще отделяло от нас приличное расстояние. На Эмиле был жилет фирмы «Берон» с множеством карманов. – Есть тут где-нибудь голубая планета?
Я не поняла, к кому он обращается: к нам или к своему пилоту.
– На орбите вокруг карлика, – сказал Алекс. – Планета, пригодная для жизни.
– Вы серьезно?
– Абсолютно.
– Что ж, это интересно. И какое она имеет отношение к нам?
– Когда-то она входила в систему Тиникума.
Бранков широко улыбнулся, словно спрашивал: «Когда будем праздновать?»
Несколько часов спустя мы вышли на экваториальную орбиту Бальфура. В первые минуты мы находились
Я увидела внутреннюю часть одного из островов-континентов. А на ней…
Шара попыталась увеличить картинку. Алекс поманил меня к иллюминатору – мол, смотри, что есть внизу.
В джунглях, похоже, был расчищен участок, прилегающий к озеру. Он был пересечен множеством прямых линий.
– Город? – спросила я.
– И еще вон там, – сказал Алекс.
Новые линии, севернее: они шли вдоль реки.
Не могу точно сказать, что я увидела тогда в его взгляде. Обычно, когда мы совершаем новое открытие, Алекс принимает облик скромного гения. Иногда, если поиски были долгими, он не очень утруждает себя и просто радуется. Однако в этот раз я увидела на его лице кое-что другое: и радость, и грусть, и ожидание, и волнение – все вместе.
– И еще, – сказала Шара. Мы насчитали пять скоплений на южном побережье, также в зоне терминатора.
– На другом большом острове их нет, – заметил Алекс.
– Там много прямого солнечного света, – объяснила Шара. – Слишком жарко. Все, что мы видели, расположено в сумеречной зоне, где погодные условия наиболее благоприятны.
Мы пролетели над островами и потеряли их из виду. На «Лотосе» не было телескопа для наблюдения за объектами в направлении, обратном ходу корабля. Алекс широко улыбнулся Шаре:
– Вот тебе и приливные волны. И торнадо.
Шара нахмурилась:
– Но как они смогли?
– Очень просто. Переждали на орбите, в «Бремерхафене». Пока все не успокоилось.
– Сорок лет? – одновременно выпалили мы с Шарой. Никто не мог в это поверить.
– Да. Вот почему им требовались теплицы. Им нужно было как можно скорее отправить «Искатель», чтобы он добрался до Земли и доставил их просьбу о помощи. Они рассчитывали, что на Марголии останутся выжившие, но, вероятно, не полагались на «Искатель», хотя иного варианта у них не было. Они знали, что Бальфур рано или поздно станет обитаем, а условия на Марголии – невыносимыми. И поэтому, прежде чем снять запасные части с «Бремерхафена», они воспользовались им, чтобы доставить сколько-то народу к Бальфуру. Лишь потом они послали «Искатель». Те, кто прилетел сюда, оставались на орбите сорок или пятьдесят лет, пока условия на поверхности не нормализовались, а потом высадились на планете и обосновались там.
– Вот почему на «Бремерхафене» не было челнока, – догадалась я.
– Именно. Он где-то там, внизу.
– Сколько, по-твоему, их было? – спросила я.
– Не знаю. Вряд ли много – столько, сколько они могли взять на борт. Наверное, несколько сотен человек или даже меньше. Чем меньше людей прилетело бы, тем выше были бы их шансы. Какова минимальная численность человеческого сообщества, необходимая для безопасного воспроизводства?
Никто не знал. Шара смотрела на голубую планету.