Искатели неба. Дилогия
Шрифт:
Все, что тысячи лет пряталось на Слове, сейчас вновь являлось миру.
У ног Луизы возникла тяжелая мотыга.
Антуан удивленно вскрикнул – под ноги его падали древние свитки.
Чудесная картина в простой раме возникла прямо перед Жераром – в пустоте над обрывом. Лишь миг я видел эту дивную картину – где Искупитель сидел в окружении двенадцати апостолов, не деля их на верных и неверных. Картина упала вниз.
Железный дождь колотил по нам. Стальная крупка, драгоценное
Ломались ряды Серых Жилетов. Медленно, неуверенно, останавливали свой шаг руссийские гренадеры.
По щиколотку в железе пыли мы стояли на обрыве. Все стихло – лишь металась в воздухе ржавая пыль, затмевая солнце, заставляя слезиться глаза.
Медленно, очень медленно, все взгляды обратились вверх, к Маркусу на обрыве.
И нескладный мальчик, стоящий в окружении своих спутников, простер руку, будто благословляя своих врагов.
До нас долетел слитный железный лязг.
На сверкающем стальном поле преклоняли колени и падали ниц воины двух армий.
Те, кого не убило насмерть падающее железо.
Маркус взмахнул рукой. И обернулся – сияющий, торжествующий. Победитель. Владыка. Царь мира сего.
– Пойдемте? – вовсе не приказал, а всего лишь спросил он. – Я смог. Все. Пойдемте?
Я смотрел на него, я смотрел на друзей моих, и жалость, равной которой не было в мире, сжимала мое сердце.
Арнольд отнял от лица ладонь, будто больше его не тревожила боль. Подобрал и засунул за пояс кинжал. Я заметил, как дрогнула его рука, на миг повиснув над устилающим землю железом. Потерявшим отныне цену.
– Медлить нельзя, – вдруг сказал Жерар. – Веди же нас, Искупитель.
Слово было произнесено.
Искупитель.
Я смотрел в их лица, полные обожания и любви, надежды и веры, готовности нести в мир радость – и разве не заслужили они это право?
– Прощайте, – сказал я.
Нет, в их взглядах были не только жалость и осуждение. Еще и облегчение – чуть-чуть. Никто не хотел стать тем единственным, кто предаст Искупителя.
Только Маркус смотрел с истинной печалью. Он подошел ко мне, протянул руку:
– Идем, Ильмар. Прошу тебя, идем со мной.
Он и впрямь этого хотел.
– Нет, Марк. Прости, но дальше нам не по пути, – сказал я, задыхаясь от горечи, от нестерпимого желания остаться с друзьями, от боли, которую приносил им.
– Все-таки ты, – сказал Маркус.
Я смолчал. И тогда Жерар, почтительно и вместе с тем крепко взяв Маркуса за плечо, потянул к себе. Вопросительно посмотрел на меня, и я покачал головой.
Они сомкнулись вокруг Маркуса, то ли от меня его отделяя, то ли образуя колонну, что будет идти по его следам. Я видел слезы в глазах Хелен, жалость
– Но почему ты? – выкрикнул еще раз Маркус, прежде чем они ступили на ведущую вниз дорогу. Обернулся, дернулся – но ему уже было не свернуть с пути. – Почему?
Если бы я знал, что ответить!
Но ответ был не во мне, и я смолчал. Сел на рыжий железный песок, еще хранящий неведомый людям холод. Зачерпнул горсть железа.
По всей ли Земле случился такой железный дождь? Вряд ли. Маркус будет освобождать взятое на Слово постепенно, в каждом городе или селении, куда войдет. Слава его будет расти, все новые и новые люди присоединятся к его армии, и в Рим он войдет уже царем земным.
Не Искупителем.
Не Искусителем.
Всего лишь правителем мира.
И Держава, и Ханство – все склонятся перед ним. Изначальное Слово поможет.
Было трудно дышать – в воздухе металась, не желая оседать, едкая пыль. Жгла глаза, забивалась в рот и нос. Я натянул бурнус на лицо, продолжая играть с железным песком.
Внизу взревели солдаты. Внизу ликовала толпа.
Я понял, что мне придется ждать до вечера – пока они все не уйдут вслед за Марком.
Жалко, что здесь нет воды.
Но я продолжал сидеть, перебирая песок. Тысячи тысяч, неисчислимое множество железных песчинок. Покорный Слову железный песок.
Только люди – не песок.
Три дня спустя я вышел к Геннисаретскому озеру.
Одежда моя изветшала и прохудилась. Ботинки не вынесли ходьбы по железному песку, порвались: я выбросил их и шел босиком.
Здесь это казалось правильным.
Здесь все было как тысячи лет назад. Будто не расцвела могучая Держава, не поднялось из снегов Руссийское ханство, будто не было ни Китая, ни заморских колоний, ни страны кровожадных ацтеков. Как не было их для первого Искупителя.
Я стоял и смотрел на волны.
Капитан, отплывая к неведомым землям, не ведает, какой берег найдет его корабль. Людям не дано знать, для чего они появляются на свет.
Но корабли отплывают на поиски новых земель, и каждый в команде верит, что корабль ждут теплые и ласковые берега. Но люди живут, надеясь, что в жизни есть цель и суть, большие, чем просто жизнь.
Потому что так оно и будет.
Две маленькие рыбацкие лодки стояли на берегу, а рыболовы, вышедшие из них, вымывали сети.
Я посмотрел в небо – и небо затаило дыхание.
Я пошел к берегу.