Искажение
Шрифт:
– Ну ладно, хватит, - сказал он.
– Бросок не засчитан.
– Это почему?
– удивился Борис.
– Потому что ты махлюешь.
Возмущение Бориса было искренним и бурным, но все равно он походил на нашкодившего кота. Тогда Виктор, сам не зная зачем, сказал, что больше играть не будет. Боря засопел, молча перебросил - и снова "четыре-четыре". Это было уже слишком, но придраться было не к чему.
Дубли хороши тем, что позволяют делать в два раза больше ходов. Однако именно это часто является причиной нежелательных последствий. Игрок освобождает ключевые позиции, которые тут же занимаются
Кубики выскочили из ладоней Бориса, описали дугу, шмякнулись на доску и стали, как вкопанные, не кувыркнувшись. Впечатление было такое, будто их, как гвозди, забили одним ударом.
– Шесть-шесть, - задумчиво произнес Виктор.
Боря молчал, ошеломленно глядя на кубики. Постепенно его взгляд становился осмысленным, а затем приобрел твердость и какую-то отчаянную решимость. Один из кубиков вроде пошелохнулся, пытаясь перевернуться, но Виктор прижал его пальцем.
– Ходи, - сказал он.
И Боря начал ходить. Это был разгром. Проигрыш "всухую".
Победа взбодрила Виктора, придав уверенность в собственных силах. Борис ушел подавленный и хмурый, погруженный в невеселые мысли. Игра в нарды полна случайностей, но если играть долго, замечаешь закономерности. Виктор давно заметил, что у них с Борисом развиваются способности к телекинезу, и находил это вполне естественным. В любом азартном поединке, рано или поздно, жажда выигрыша начинает подстрекать человека к недозволенным приемам. В картах очень популярна ловкость рук, в боксе удары ниже пояса, а в нардах - телекинез. Люди, в погоне за совершенством, приходят к этому неотвратимо.
Умение воздействовать на предметы силой мысли проявляется постепенно и лишь при условии постоянных тренировок. Виктор не мог, к примеру, сдвинуть с места снегоуборочный трактор или обрушить заводскую трубу, чадящую черным дымом. Но кое-что у него иногда получалось. Вот и теперь он решил попробовать. Подошел к окну и принялся высматривать подходящий объект для эксперимента. Напротив виднелось общежитие работников гражданской авиации. Там светились окна, и Виктор, выбрав самое яркое, сконцентрировал на нем внимание... Прошло несколько минут, но ничего не изменилось. Тогда Виктор уперся руками в подоконник, сдвинул брови, напряг мышцы и задержал дыхание... Окно погасло, но только соседнее. Экстрасенс перевел дух и сделал вывод, что на таком расстоянии оказывает влияние гравитационное смещение.
Неожиданно двери общежития распахнулись, и оттуда выскочил некто очень прыткий, в мохнатой шапке и короткой курточке. Виктор только глянул - и человек с размаху влетел в кучу грязного снега. Виктор оживился и перевел взгляд на проспект. Там шел мужчина с авоськой в руке. Ногами он осторожно нащупывал наименее скользкие островки. Виктор злорадно хмыкнул и прохожий растянулся
Экстрасенс оторвался от подоконника, обозрел комнату, и декоративная тарелка висевшая на стене, сама собою сорвалась с гвоздя. С грохотом брызнули глиняные осколки, Виктор вздрогнул и приказал себе прекратить безобразие. Тарелку было жаль, но общий тонус организма значительно улучшился. Однако настроение, не успев закрепиться в высшей точке, было тут же ниспровергнуто вниз - в дверь постучали. Виктор открыл, а там оказался воспитатель.
– Добрый вечер, - сказал воспитатель.
– На лекцию в красный уголок не желаете? Очень интересная тема.
– Не желаю, - буркнул владелец койко-места.
– Отчего же?
– огорчился воспитатель.
– Хоть бы раз сходили. А то все ходют, а вы нет. Неудобно получается.
– Кому неудобно?
– спросил Виктор, раздражаясь.
– Ну...
– посетитель замялся.
– Вообще. Лектор вот пришел, а жильцы не собрались. Неудобно.
– Так вы ж говорите, все ходят.
– Вообще-то ходют, но сегодня очень мало пришло.
– Так ведь тема интересная!
– с восторгом воскликнул Виктор.
Воспитатель отмахнулся, метнув беспомощный взгляд. Диалог уводил в мистическую область, и он растерялся. Виктор тоже молчал, ожидая продолжения. Реальный мир на глазах окрашивался в причудливые тона абсурда, что было интересно. Даже воздух, казалось, легонько задрожал от нарастающего напряжения, и то там, то здесь стали вспыхивать маленькие искорки. Откуда-то потянуло сигарным дымом и запахло дорогими духами. Виктор удивился, но его тут же скрючило. Затем отпустило, выпрямился, и он почувствовал приятное головокружение и легкость в теле, словно минуту назад осушил бокал шампанского. Воспитатель тоже претерпел изменения. Слегка согнулся, вежливо осклабился и произнес хорошо поставленным голосом:
– Однако своим визитом я, кажется, нарушил ваш отдых?
– Ну что вы!
– опешил Виктор оттого, что губы двигались как бы сами собой.
– Поверьте, я бы с удовольствием последовал за вами, но сейчас никак не могу. Занят, очень занят.
– Как жаль, - затосковал воспитатель.
– Нам будет вас не хватать. Но если освободитесь, непременно приходите. Или в следующий раз. Мы вас ждем.
– Уж в следующий раз обязательно - заверил Виктор.
– Тогда позвольте откланяться, - воспитатель шаркнул ножкой.
– И, бога ради, не серчайте на мою назойливость. Надеюсь, вы не будете расценивать мое предложение, как нескромное посягательство на частную жизнь?
– Экий вы, право.
– Виктор даже смутился.
– Заходите почаще, сыграем партейку-другую. Вы нарды любите?
– Очень уважаю, - проникновенно сознался воспитатель.
– Премного вам благодарен и не смею больше беспокоить. Ухожу, ухожу, ухожу...
И он ушел. Виктор аккуратно притворил дверь, да так и остался стоять, тупо глядя перед собой. Внезапно его вновь скрутило, выпрямило, а в голове забухало, как после тяжкого похмелья. Придя в себя, он стал осознавать происходящее, и у него задрожала челюсть. Ведь воспитатель был во фраке и с каким-то легкомысленным цветком в петлице!