Искра Огня

Львович Рина

– Люди, гном, лесная нечисть и полукровка…, – казалось Таварзул задумался, – мне кажется, что у элраса (так называли детей, рожденных в семьях эльфа и человека) должно быть больше шансов в бою с Хранителем Мира. Я выбираю его!

Элидриль откинулась на спинку трона, Эледил крепко сжал рукой поручни, и только Берион сохранял спокойствие.

Трое конвоиров покинули центр комнаты, где теперь оставались наемник и дофин Дремлющего леса. Соперникам вынесли мечи и кинжалы. Один из Стражей подошел к своему сослуживцу и что-то незаметно вложил тому в руку. А капитан

дал последние наставления.

– Задача сложная, – Гном был очень недоволен, – нельзя унизить кронпринца, но проглотить оскорбление мы тоже не можем. Как действовать, решать тебе.

Молодой телохранитель коротко кивнул в ответ.

Прозвучал горн, давая сигнал к началу поединка. В центре остались только мечники. Противники явно не соответствовали друг другу ни по росту (соперник едва доставал Таварзулу до плеча), ни по силе. Всем было понятно, на чьей стороне преимущество. Наемник это тоже понимал ,поэтому занял оборонительную позицию.

– Нападай же, – с приглашающим жестом язвительно произнес Перворожденный.

– Задача телохранителя – защищать, а не нападать! – ответил наемник, и наследника окатила волна уже нескрываемого презрения.

– Интересно, кто защитит тебя? – Кронпринц ринулся в атаку.

В воздух взметнулись мечи. Через минуту Таварзул понял, что победить дерзкого врага будет непросто. Блокируя очередной выпад, воин развернул веер, и перед глазами наследника Малоры пронеслись заостренные наконечники ножей, срезав верхнюю пуговицу с камзола эльфа. В настоящем бою мужчина был бы уже мертв. Ралион нахмурился, Кендарил сделал шаг к соперникам, а по залу пронесся одобрительный рык капитана караула и тревожный вздох Элидриль. Таварзул поклонился принцессе, подавая знак, что с ним все в порядке. Легкий кивок эльфийского неприятеля почти никто не заметил, кроме тех, кто не отрывал о героя тревожных глаз. Страж отступил на шаг назад, сделал глубокий вдох и снова встал в боевую позицию.

Поединок возобновился. Таварзул достал второй меч. Противники перемещались по залу, уклоняясь от ударов друг друга. Холодная ярость в глазах наследника Дремлющего леса не предвещала ничего хорошего. Наемник увернулся от выпада одного клинка, однако остановить следующий эфесом другого боец не успел. По залу разнесся глухой звук от сильного удара, и маленький мечник оказался на полу, согнувшись от пронизывающей боли. Озерные эльфы повскакали со своих мест, а Эледриль закрыла лицо руками.

Таварзул победоносно вскинул руку вверх, как ее что-то обожгло. Из ладони торчал дротик, а из ранки на мраморный пол залы закапала кровь.

Перворожденный гневно сверху вниз взглянул на своего врага, и вдруг реальность начала расплываться. Стены замка исчезли, его и мечника окружал лес. Вокруг валялись трупы орков и погибшие Ночные Стражи. Поверженный недруг лежал на земле, из раны от удара меча на левой руке текла кровь, а Принц стоял над ним как победитель. Только из кисти Таварзула торчал не дротик, а небольшой кинжал эльфийской работы с затейливым узором на лезвии…

Иллюзия исчезла также внезапно, как и возникла.

– Ты! –

взревел принц и ринулся к караульному.

Быстрым движением меча, эльф распорол рукав на левой руке воина и увидел татуировку, которая прикрывала невидимый теперь глазу шрам.

Булат Таварзула задрожал, узнав рану, которую когда-то нанес. Дело в том, что оружие, созданное древними эльфами, обладало физической памятью. Меч, копье или кинжал, однажды нанеся ранение, навсегда запоминали соперника, и могли узнать его при следующей встрече. Это и произошло.

– Ты, – опять прошипел принц.

– Да, я. – Ответил Страж, преодолевая боль.

– Я хочу видеть твое лицо! – принц потянулся к сопернику, чтобы сорвать полумаску.

– Ночные Стражи не имеют лица, – воин увернулся от протянутой руки Таварзула и застонал.

К противникам подбежал Кендарил, встал между бойцами, и объявил ничью. Старший принц, выдернул дротик из кисти и остановил кровь легким движением пальцев. Он отвернулся от бывшего соперника, который с большим трудом пытался подняться на ноги.

– Ты храбро сражался и смог защитить честь Стражей, – первый принц лесного королевства говорил через плечо, стараясь не смотреть на бывшего врага, – я хочу наградить тебя.

С этими словами Таварзул протянул наемнику кольцо с драгоценным камнем Айраира, камнем Вечности, которое снял со своего пальца, но воин отшатнулся от подарка, как от удара.

– Такие украшения достойны только принцев. Они не предназначены для простых воинов.

– Какой же награды ты хочешь? – в голосе Таварзула слышалось оскорблённое самолюбие, высокомерие и ненависть.

– Честь сражаться с лучшим мечником Остерина уже награда для меня, – раненый противник поморщился то ли от боли, то ли от накативших на него чувств, – но я ее уже получил.

Эльф задумался.

– Владыка Берион, дозволено ли будет мне пригласить нашего доблестного солдата на пир в честь леди Элидриль. Я хочу, чтобы герой сидел на почетном месте – между мной и моим младшим братом.

Раненый поднял глаза на владыку Озер, словно умоляя отказать в такой просьбе, но мудрый правитель понимал, что второй раз так делать опрометчиво, и правитель озерной столицы дал свое согласите.

Впереди ожидался ужин и бал.

После благодарственной речи Бериона, гости разошлись по своим комнатам, чтобы переодеться и поделиться впечатлениями о произошедшем.

В своих покоях чета Дремлющего леса обсуждала случившееся. Таварзул сидел в кресле с бокалом вина, рядом расположился Рамалион.

– О чем ты только думал?! Мы пришли заключить союз, а не начать войну. – Младший дофин мерил комнату шагами.

– Да будет тебе союз, – Таварзул лениво потянулся. – Я просто развлекался.

– Ты серьезно ранил Стража. Я ощутил сильную боль. – Кендарила совсем не удовлетворил ответ брата. – Хозяева замка тоже почувствовали это и встревожились.

– Озерные эльфы всегда благосклонно относились к другим расам. – Ралион посмотрел на сына поверх бокала. – Кажется, сестра и дочь Бериона вышли за муж за смертных…