Искра Силы
Шрифт:
Её дыхание стало поверхностным, она боялась даже пошевелиться.
Волхв убрал руку и открыл глаза.
— Интересно, — произнёс он, его голос был тихим, но в нём чувствовалась мощь. — Ты не отсюда. И твоя сила… она необычна.
Настасья, всё это время стоявшая у двери, слегка кивнула, словно соглашаясь с его словами.
— Что будем делать с ней? — спросила она, но её вопрос прозвучал как риторический.
Волхв медленно поднялся со своего места. Его движения были неторопливыми, но в них скрывалась сила, как у медленно
Он посмотрел прямо на Аню, его взгляд был испытующим, холодным, как зимний ветер.
— Я могу её учить. Но это будет тяжёлый путь. Не каждый выдерживает.
Его слова повисли в воздухе, словно вызов.
— Ты готова? — спросил он, не отводя от неё взгляда.
Аня замялась. Она не знала, что ответить. Слова "тяжёлый путь" звучали зловеще, и её страх перед неизвестным только усилился. Но что-то внутри неё — крошечный огонёк упрямства или интуиция — подталкивало её вперёд.
— Да, — произнесла девочка, стараясь, чтобы её голос звучал увереннее, чем она себя чувствовала.
Наступили первые дни её обучения, если это можно было так назвать. Волхв велел ей остаться в своей избе, где для неё нашлось место на полу, покрытом мягкими шкурами. Но вместо уроков магии или рассказов о древних тайнах он поручал ей простую, но тяжёлую работу.
— Натаскай воды из колодца.
— Перебери травы. Отдели корни, листья и стебли.
— Почисть очаг и натри его глиной.
Эти задания казались бесконечными. Каждый день начинался с того, что она с трудом поднималась с постели, состоящей из нескольких старых шкур, и принималась за работу, изматывающую её до предела.
Вёдра с водой были тяжёлыми, руки ныли от порезов об острые края корней, а колени болели от постоянной работы на полу.
"Я пришла сюда, чтобы учиться магии, а не быть служанкой!" — думала она, сердито натирая глину по стенам очага.
Но она не осмеливалась сказать это вслух.
Каждый вечер она засыпала, чувствуя, как тело горит от боли, а руки покрывались царапинами и трещинами. Её одежда пропиталась дымом, запахом трав и земли.
Волхв казался равнодушным к её усталости. Он редко говорил с ней, лишь отдавал очередные поручения, и Аня начинала чувствовать, что его молчание становится всё более тягостным.
Однажды, когда он снова велел ей перебрать травы, Аня не выдержала.
— Почему я должна это делать? — выпалила она, резко вставая.
Волхв, который стоял у окна и смотрел на лес, повернулся к ней.
— Тебе тяжело? — спросил он, его голос был ровным, но в нём чувствовалась едва уловимая угроза.
— Да! — выкрикнула она, её глаза блестели от накопившейся обиды.
— Значит, ты ещё не готова к большему, — спокойно ответил он.
— Я стараюсь! Почему ты не можешь хотя бы немного похвалить меня? — Аня сжала кулаки, её голос дрожал.
Волхв посмотрел на неё, его глаза были холодными, но не жестокими.
—
Эти слова были для неё, как удар.
— Я не верю, что это всё… что это магия, — прошептала она.
Он отвернулся, а Аня почувствовала, как слёзы подступают к глазам. Она выбежала из избы, села на пороге и расплакалась.
"Я никогда не смогу сделать это," — думала она.
Прошла неделя. Болело всё: руки, спина, ноги. Аня ощущала себя истощённой, её мысли всё чаще тянулись назад, к её прежней жизни, где всё было проще, понятнее.
Каждый вечер она ложилась на свою простую постель, глядя в тёмный потолок, и задавалась вопросом: "Почему я должна это терпеть? Что это мне даст?"
Однажды вечером, подметая пол, она почувствовала на себе взгляд волхва. Он не смотрел осуждающе, не жалел её. Этот взгляд пробирал до костей — он изучал её, словно проверял, на что она способна.
"А он наблюдает за мной," — осознала девочка.
И в этот момент её мысли начали меняться.
"Может, он проверяет, что я могу выдержать," — подумала Аня.
Эта догадка принесла ей лёгкое облегчение. Но даже это осознание не снимало усталости.
Тем же вечером, когда она легла спать, её тело ныло, а душа тонула в сомнениях.
"Я не справлюсь," — подумала она, глядя на темноту.
Слёзы навернулись на глаза, но она сжала кулаки и не дала им пролиться.
Сон принёс ей странные видения: деревья шептали её имя, их ветви тянулись к ней, а луна озарялась багровым светом, словно сама ночь напоминала ей о её пути.
ГЛАВА 4. ШАГ В НЕИЗВЕСТНОСТЬ
Аня шла по тропинке, петляющей между ёлками и берёзами. В руках она держала полное ведро воды, которая журчала, словно смеясь над попытками девочки не расплескать её. Тело ещё немного ныло, но боль становилась привычной. Даже тяжёлые задания, которые когда-то вызывали слёзы и усталость, теперь казались не такими страшными.
"Я привыкаю," — подумала она, ставя ведро у двери избы.
Это было правдой. Её руки стали сильнее, движения увереннее, а мысли — немного спокойнее. Но на смену физической усталости пришло другое чувство.
Ностальгия.
Каждый вечер, когда она сидела у очага или лежала на своей скромной постели, она мысленно возвращалась домой. К папе — всегда занятому, но неизменно дарящему ощущение тепла и близости. К маме, которая хотя и была строгой, умела создать уют даже в самые тяжелые дни. Аня вспоминала запах свежего хлеба, который мама пекла по выходным, и звук папиных инструментов, когда он ремонтировал очередную вещь.
Она вспоминала свою комнату, с полками, заставленными книгами, и ночником, который она включала перед сном. Всё это казалось таким далёким, будто из другой жизни.