Искры
Шрифт:
Похоже, воплощается наихудший из всех возможных сценариев. Мне не только не хватает духу признаться, что у меня есть чувства, так я еще и предлагаю ей деловое сотрудничество. Теперь мы даже дальше отправной точки, в которой она меня ненавидела, а я изображал равнодушие.
– И почему я чувствую в этом какой-то подвох? – спрашивает она, прищурившись и скрестив руки в замок на груди. – Еще недавно ты смеялся над моими дедуктивными способностями, а сегодня чуть ли не зовешь в напарники?
– Не преувеличивай. – Я убираю руки с ее плеч.
– Что именно? Первое или второе?
–
– Еще как, – отвечает Ева, кивнув.
– Тогда по рукам? – протягиваю ей ладонь.
– Что ты выяснил? – вместо согласия она переходит сразу к делу.
– Хорошо. – Мне приходится найти руке другое подходящее место: теперь я нервно тру шею под ее пытливым взглядом. – Итак. Во-первых, как я уже говорил, лаборатория подтвердила неисправность проводки и энергопринимающих устройств. Ток искал выход в местах многочисленных скруток старых проводов, и пожар был лишь вопросом времени. Материалы я передал, в органах этим займутся.
– Во-вторых? – Ева нетерпеливо переступает с ноги на ногу.
– Договоры с фирмами-подрядчиками, которые проводили работы, плановые проверки и осмотр оборудования – липовые. Практически все сертификаты соответствия, которые я изъял, тоже фальшивые. Они заключали отдельные договоры подрядов от другого юридического лица, и таким образом за качество всех работ отвечали данные подрядчики, а не «Светлая сторона».
– Значит…
– Концов не найти, – с сожалением заключаю я. – И, что хуже, я поднял старые дела и навел справки: был еще один торговый центр, в котором они проводили реконструкцию. Пожар в нем случился год назад, и разбирательства все еще тянутся. Следствие топчется на месте.
– Твари, – изумленно выдыхает Ева.
– Поэтому они и запустили механизм банкротства: надеются, что не придется ни за что отвечать.
– Я тоже навела кое-какие справки, – признается она, впиваясь в меня глазами. Этот взгляд делает меня слабее, и мне все сильнее хочется заключить ее в свои объятия. – У Никиты есть знакомая в префектуре, я попросила узнать у нее кое-что. А если быть точнее: хотя бы что-то о владельцах этой строительной фирмы.
– Ну, не тяни, – прошу я.
– Учредитель ООО СК «Светлая сторона» Марат Сингау является также совладельцем мебельной мастерской и деревообрабатывающей компании «Братья Сингау». А его брат Артур Сингау – учредитель СК «Солнечная деревня», они строят таунхаусы в пригороде. На эту компанию в сети ничего, кроме положительных отзывов, но мне все же удалось найти небольшое упоминание некоего инцидента, произошедшего с адвокатом, который собирался защищать пострадавших при пожаре в доме, который был также сдан компанией «Солнечная деревня». Там ничего, кроме фамилии адвоката – Костолевич, но, думаю, это ниточка, потянув за которую, можно добраться до истины.
– Хочешь сказать…
– Кто-то еще может пострадать, – решительно заявляет Ева. – Они меняют названия фирм, но суть остается та же: строительные и отделочные работы, не отвечающие требованиями безопасности. Представь, что будет, когда они сдадут
– Это еще нужно проверить.
– Я как раз и собиралась этим заняться, как освобожусь со смены.
– Нет, – строго говорю я, – дело обретает серьезный оборот, и тебе нужно держаться от него подальше. Я все сделаю сам.
– Эй, погоди! – Она ударяет меня ладонью в грудь. – Хорош напарничек! Давай, говорит, делиться информацией, сотрудничать! – Ева ударяет меня еще раз. Похоже, ей доставляет удовольствие колотить меня. – А теперь отстраняешь меня от дела?!
– Я просто не хочу, чтобы ты подвергала себя опасности.
– За свою задницу беспокойся!
– Ева, я обещаю держать тебя в курсе.
– Знаю я тебя, – дуется она, – передашь все следакам, и жди потом у моря погоды несколько лет!
– Нет, я все сделаю сам, проверю все факты. Даю слово.
– Нет уж. – Ева дерзко приставляет мне палец к груди, словно пистолет. – Не хочешь напарничать, сделаю все сама.
– Нет такого слова – «напарничать», – фыркаю я.
– Да все ты понял. Вали! – восклицает Ева, отмахнувшись. – Зря только вывалила тебе все свои зацепки…
– Ладно, – говорю я на выдохе. – Ла-а-адно! Твоя взяла.
– Я в деле? – хитро улыбается она.
– В деле, – сдаюсь я. – Сегодня постараюсь разузнать что-нибудь про этого адвоката, а завтра решу, что делать.
– Мы, – поправляет Ева. – Мы решим.
При мысли о том, что желанной женщине может угрожать опасность, я буквально сатанею. Но что делать, если не получается ей сопротивляться?
– Чувствую, что пожалею об этом.
– Такой большой мальчик, а боится, – говорит она с усмешкой и хлопает меня со всей дури по плечу. – Не дрейфь, Адамов, со мной не пропадешь!
– Уже, кажется, пожалел, – цежу я сквозь зубы, потирая плечо. Уж лучше бы сразу признался, что хочу ее, чем придумывать идиотские поводы побыть рядом и втягивать ее в рискованное дело. – Руки ты хорошо накачала.
– А я вообще не качаюсь, – подмигивает Ева и кусает губу. – Качалка – не мое, мне больше нравится легкая атлетика. А руки… – Она мягко проводит пальцами по моей груди. – Я росла с двумя старшими братьями, у меня просто удар поставлен.
Господи, она меня добьет! С каждой минутой чувствую, как сеть все плотнее и плотнее сплетается вокруг меня, и выбраться уже не представляется возможным.
– Эй, Ева, у вас тут все в порядке? – заглядывает в раздевалку Илья.
У него такой вид, будто он готов наброситься на меня, если она скажет, что ее обижают.
– Да, – отвечает она, – Адамов уже уходит.
Я закатываю глаза и шумно выдыхаю. Мне хочется верить, что она играет со мной. Хочется верить, что ее с этим Ильей ничто не связывает.
– Да, мне пора, – говорю я, пытаясь унять обжигающий вулкан ревности, извергающийся у меня внутри. Если так реагировать на всех ребят, кто бросится ее защищать, то придется бить рожи всей пожарной части. – Кстати, – я оборачиваюсь уже у самой двери, достаю из кармана фонарик и возвращаюсь, чтобы вернуть его Еве. – Спасибо, что одолжила.