Искупительница
Шрифт:
Что-то было не так.
Таддас наклонился, протянув руку, чтобы дотронуться до головы мальчика.
– Властью, данной мне Лучом, я благословляю…
Я услышала нож еще раньше, чем увидела.
Скрип металла о кожу, когда мальчик достал кинжал из ботинка, и мягкий, влажный звук, с которым горло Таддаса расцвело кровавой полосой.
У меня потемнело в глазах. Кровь пропитала воротник Таддаса. Он безуспешно хватал ртом воздух.
– Беги, – сказал он мне, но ноги меня не слушались.
– Да здравствует императрица-Искупительница!
Таддас
Затем Таддас упал на пол. Он умер еще до столкновения с землей.
Я отшатнулась, дрожа всем телом. Нет. Таддас не может быть мертв. Таддас – мой, а я – Тарисай Кунлео, и я больше никогда не потеряю тех, кого…
Мысль растворилась в белом шуме, когда мальчик перешагнул через тело Таддаса, вытащив нож из своей груди. Крови не было.
– Ты не человек, – прошептала я. – Что ты такое?
Он не выглядел как абику. Зрачки не сливались с радужкой, никаких острых зубов или серой кожи. Кроме того, абику не убивали людей, пока действовало Перемирие, а до моего жертвоприношения оставалось еще два года. Но если это не абику, то… кто?
Существо наклонило голову.
– Я – твой слуга.
– Ты убил Таддаса. – Перед глазами все плыло. – Почему? Во имя Ама, почему?
– Таддас из Мью убил императора Олугбаде, – ответило существо. – Императрица-Искупительница помогала преступнику, совершившему государственную измену.
– Но он не виноват, – всхлипнула я. – Матушка заставила его. Таддас не должен был умереть, я собиралась спасти его и…
– Императрица не должна участвовать в действиях, порочащих ее репутацию, – продолжил мальчик. – Для наших целей твоя репутация должна оставаться безупречной. Ты должна заполучить доверие жителей Аритсара.
– Каких еще целей?! – закричала я. – На кого ты работаешь?
Его детское личико сморщилось, как будто я задала вопрос, ответ на который ему не говорили.
– Я твой слуга, – повторил он. – Императрица не должна…
Он шагнул вперед. Я потянулась к оружию, но рука наткнулась лишь на ритуальные инструменты на поясе. Закричав, я открыла флакон со святой водой и выплеснула содержимое на мальчика. Вода растворила бы злобного абику, превратила бы его в пепел.
Но мальчик едва вздрогнул, пустым взглядом посмотрев на свою мокрую одежду.
– Что ты такое? – потребовала я ответа, схватив его за плечо и попытавшись забрать его воспоминания.
Несколько секунд я видела только долгую, зияющую пустоту. Я моргнула – такого раньше не случалось. Даже у младенцев имелись хоть какие-то воспоминания, пусть смутные и хаотичные. Однако через мгновение мой Дар наконец обнаружил слабое эхо памяти и поднял его на поверхность.
Мальчик отшатнулся от меня, выворачиваясь из хватки. Его взгляд стал неожиданно детским. Расфокусированным…
– Я… – пробормотал он. – Меня зовут Фергус. Я родился в Фэй-Кроссинг. Далеко на севере, в Мью.
– На кого ты работаешь? Кто твои родители?
Мальчик медленно покачал головой.
– Мои родители… ушли. Нет. Они умерли в битве. При Гэлинаг.
– Гэлинаг? – повторила я иностранное слово, лихорадочно вспоминая знаменитые исторические битвы. – Но это невозможно. Битва при Гэлинаг – это гражданская война в Мью, а у них не случалось ничего подобного уже много веков. С тех пор, как…
От потрясения слова застряли у меня в горле.
В Мью воцарился мир пятьсот лет назад – в эпоху правления императора Энобы. Когда Искупители еще рождались по всему континенту, не только в Сонгланде.
Мьюйский ребенок тонул у меня на глазах. Земля поглощала его. Я успела вцепиться в его влажную бледную кожу, но больше мой Дар ничего не нашел – только пустоту.
Что это за существо, у которого нет практически никаких воспоминаний?
– Твоя карта еще синяя. – Монотонный голос вернулся, и он отстраненно кивнул на символы на моих руках. – Она станет фиолетовой, когда ты присоединишься к нам.
Затем земля сомкнулась у него над головой. Мальчик исчез, оставив меня наедине с телом Таддаса и группой придворных, свернувших в коридор.
Глава 3
– Знаешь, ты не можешь прятаться вечно! – сказала Кира.
– Я не прячусь, – солгала я, с маниакальной бодростью танцуя по позолоченным коридорам Имперских апартаментов, балансируя с плещущейся миской молока на одном бедре и грудой свитков – на другом. – Просто у меня много дел. Ты еще не выпила свой чай из эхинацеи?
– Тар.
– Нельзя забывать про чай. Служба в храме завтра. Люди будут ждать, что ты споешь им, а ты никогда не исцелишь их всех без своего…
– Мы опаздываем, – перебила Кира тем отчаянным тоном, которым говорила с упрямыми верблюдами.
Несколькими лестничными пролетами ниже, в Имперском Зале, гудел праздник. Я притворялась, что не слышу его, ловя вместо этого разговоры своих названых братьев и сестер. Их голоса эхом отражались от стен, переливающихся разными цветами. В темном дворе далеко внизу раздавались голоса гриотов. Сквозь высокие окна коридоры нашего нового дома освещала луна.
Частное крыло дворца, где обитали обычно император и его советники, состояло из пяти этажей. Имперские апартаменты представляли собой отдельный замок с сокровищницей, баней, кухнями, гостиными и спальнями – сплошной лабиринт из позолоченного песчаника. Крышу украшал просторный сад. Ярко-зеленые лозы ползли по балюстрадам и свисали в открытые окна центральных комнат. Лозы цвели каждый день, пробужденные к жизни Даром моей названой сестры Терезы, и наполняли крыло своим дурманящим ароматом.