Искупление

Городчиков Илья

Глаза — тёмные, почти чёрные, но с хитрым янтарным отблеском. Над правой бровью тонкий, едва заметный шрам. Руки были узкими, с длинными пальцами, подходящими скорее умелому пианисту, чем агенту русской внешней разведки. На левой выделялось несколько мелких круглых ожогов, напоминающих следы от подожжённой сигареты.

Одет мужчина был так, словно готовился на приём к индийскому вице-королю: костюм-тройка из качественного индийского шёлка, лакированные чёрные туфли, никак не вяжущиеся с местной разрухой, а также классическую кепку-восьмиклинку, распространённую в среде многочисленных классов населения Европы.

— Позволишь?

Мужчина осторожно кашлянул, вытянул из внутреннего кармана пиджака пачку папирос, которую продемонстрировал мне и, не дожидаясь позволения курить, выхватил непонятно откуда бензиновую зажигалку, огонёк от которой брыкнулся и запалил сплющенный

кончик папиросы. Комната быстро наполнилась необычным запахом горящего душистого табака. Незнакомец было протянул сигареты мне, но я отказался, чем вызвал лишь дёрганье плечами.

— Теперь стало легче. — Курящий перенял от меня аккуратную ажурную пепельницу из стекла. — Спрашивай. — Гость затянулся и посмотрел на направленный в его живот ствол револьвера. — Если оружие в сторону уберёшь, то разговор вообще отлично пойдёт.

— Ты кто вообще такой и какого чёрта ночью решил даже без стука зайти?

— Смотря какое моё имя тебе интересно. — Незнакомец постучал пальцем по папиросе, стряхивая пепел в пепельницу. — Последние несколько лет в документах я фигурирую как Синдбад, но раз тебя послали сюда, то можешь звать меня по имени. — Синдбад протянул мне раскрытую загорелую ладонь. — Лазарев Николай Вадимович. Уроженец великого и прекрасного города Тифлис, а по легенде поставщик текстиля для таки выгодных сделок с Одесскими мануфактурами. — Агент хохотнул. — А ты у нас, как я подозреваю, бывший заключённый Нижегородских казематов, опальный князь-изобретатель и бывший зять графа Ливена? Очень интересно, князь, действительно интересно. Уж кого-кого, но не думал, что ко мне полноценного князя. Вы, батенька, случаем не любитель работ одного извращённого французского дворянина?

— Давай без приколов. Я не больше тебя понимаю, по какой такой причине именно меня направили в Индию. Мягко говоря, я не очень сильно похож на агента разведки.

— А мне не только разведчики нужны. Ладно бы просто получать данные, но наши друзья-бхаратцы наконец решили, что можно поднять головы и скинуть пахнущие рыбой и чаем оковы британского колониального правительства. Не все, правда, но перед нами лежит серьёзная задача — поднять всю остальную Индию на восстание. А страна эта, — Синдбад горько вздохнул, сделав непонятный пас руками в воздухе, — что твоя солянка — здесь столько народов, что умереть проще, чем перечислить их. Вроде внешность одна, божества одни, язык тоже уж больно похож, а жители соседних деревень готовы друг друга порвать, если малейшая возможность представится. Тут одних только языков под тысячу будет, народов и этнических групп несколько сотен наберётся. У каждой деревни чуть ли не собственное божество имеется. Считай, что нам ещё удалось в своё время в единое государство собраться под московскими Рюриковичами, китайцев под имперской властью нет-нет, но смогли в единый народ спаять, а этим объединиться никто не позволил. Сначала просто так, от обычного увлечения друг друга с удовольствием резали, потом персы пошли, греки, арабы, тюрки с афганцами, монголы и снова персы, а затем вовсе «просвещённые европейцы» Индию для себя новым полем боя выбрали. Теперь же Бхарат под плотным сапогом бриттов находится. А надо ли Туманному Альбиону единый народ иметь? Оно ведь как обычно бывает, князь, что если у тебя под контролем находится один многочисленный народ, то быстро жди беды — Ирландия уже четыре раза восставала и с каждым разом всё кровавее и кровавее. Если же несколько народов, которых всё равно много, но всё же несколько, то уже полегче будет, а если народы эти друг друга откровенно недолюбливают, то вовсе прекрасно.

— Нетривиальная задачка выходит, Синдбад. Тут же сейчас миллионов триста проживает по меньшей мере. А в самой Британии сколько? Миллионов сорок, наверно. Сомневаюсь, что сильно больше.

— Только вот британцы на несколько десятков лет в своём развитии от индийцев оторвались. Поверь мне, здесь до сих пор есть люди, которые верят, что с маленьким копьём и молитвой божеству на устах можно напрямую переть на пулемёт. — Агент докурил сигарету, прижал её к стеклянной пепельнице и сразу же принялся за второй бумажный столбик. — Британцы же за свою колонию будут так держаться, что готовы будут Индию кровью залить, но не выпустят её из своих рук. Я буду готов поверить, что они всю Африку за один пенни всё тем же французам продадут, но Индию не отпустят.

— И как ты планируешь тогда страну поднять на восстание, если англичане так за неё держаться?

— А для того у нас имеется достаточно добрых друзей по всей Индии и даже в Токио.

Синдбад посмотрел на меня с улыбкой, явно ожидая

реакцию, и он её получил. Если наличие недовольных своим положением рабочих было более чем оправданным, то вот наличие союзников в Японии никак не укладывалось в голове. Отношения Москвы и Токио, как бы это сказать помягче… были очень напряжёнными. Когда-то давно японский император с теплотой принимал посольство русских, которые добрались до островов Империи Восходящего Солнца в конце семнадцатого века, но после того, как японцы обозначили свои интересы, вторгнувшись на территории Кореи и провели кампанию по полуострову, отношения между двумя монархиями сильно испортились. Надо отдать должное японцам, ведь война была просто молниеносной. В мгновение ока они смели устаревшую армию корейцев, разнесли из осадной артиллерии их крепости, а самого государя повесили как простого человека на ближайшем столбе, оставив его в столь неприятном положении на несколько дней, пока тело активно клевали любящие мясо вороны.

— А ты думал, что мы тут в одиночку общество ворошим? — Диверсант хмыкнул. — Да, на западе Индии всё больше мои заслуги просматриваются, но вот Бенгалию на бунт поднимают япошки. У них самих в этом регионе достаточно много интересов. Не сказал бы, что нашему государству они помогали, но оперативная обстановка в стране такова, что враг моего врага — мой друг.

— И какой у нас план?

— План? — Синдбад потёр подбородок, задумчиво глядя куда-то за меня. — Как минимум создать своеобразную коалицию индийских князей, которые готовы будут выступить вместе против англичан. Пока что ключевой нашей силой являются сикхи. Они всего полвека назад бриттам подчинились, так что живы ещё те воины, которые помнят сопротивление. Правда, их одних маловато, чтобы полноценный бунт поднять, но эти наиболее к войне готовы. Солдаты из них своеобразные получаются, характерные больно, но наши офицеры понемногу из них что-то похожее на нормальных солдат делают.

— Офицеры?

— Ага. Уже четверть года в Туркестане десяток тысяч сикхов войне обучаются в наших лагерях. Ускоренная подготовка, но без неё нам придётся самое обычное мясо выставлять против пулемётов и артиллерии.

С Синдбадом разговаривали очень долго. Несмотря на позднее ночное время, он оставался бодрым настолько, словно проснулся только-только. У меня даже закралась мысль, что вместо обычного табака в его сигаретах содержится очень интересное растение, на выращивании которого держалась экономика целых стран, но агент держался слишком спокойно и отвечал структурированно, показывая свою полную трезвость. С моей стороны вопросов было столько, что у меня бы давно закончилось терпение.

Диверсант ушёл только перед самым рассветом. К тому моменту я устал настолько, что был готов отрубиться в моменте, едва только голова прикоснётся к подушке, но сон не шёл. Так всегда было, когда на голову сваливалось слишком много информации, становившейся пищей для размышления.

Выходило так, что чтобы заслужить прощение, мне придётся целую страну погрузить в пламя жестокой войны, а в то, что быстрого и безболезненного освобождения индийцам ожидать не стоит. Как и говорил Синдбад, страны находятся на слишком разном уровне технологического развития. Британцы создавали слишком мало промышленных объектов для того, чтобы местное население богатело, а из региона вывозили те продукты, которыми могли обеспечить рынок кустарные мастерские и сельскохозяйственные угодья. К тому же, часто англичане настолько сильно вмешивались в дела земледельцев. Колониальные власти вполне могли выпустить распоряжение, заставляющее крестьян высаживать на своих землях не пшеницу, рожь, рис или всю ту же питательную картошку, а опиум, поставляемый по всему миру, а в особенности в Китай, как главного потребителя этого дурмана. Само собой, такая политика не приносила ничего хорошего. Нередки были случаи голода в отдельно взятых регионах, что в союзе с тотальной бедностью населения, приводило к страшному исходу. Могли вымирать целые деревни, а те, кто выживали, были больше похожи на заложников концентрационных лагерей, чем живых людей.

Разбудили меня утром. Меня навестил Семён, который на этот раз выглядел куда более презентабельно, чем сутки ранее. Если раньше его можно было легко принять за самого обычного бродягу-голодранца, то сейчас дороговизной костюма он легко мог сравниться со столичными денди. Вот только по лицу самого казака можно было увидеть, что он не столь сильно рад своему внешнему виду. Его куда больше устраивал обычный казацкий наряд, подходящий для быстрых движений, удобный для конного передвижения и позволяющий всецело пользоваться амуницией, тогда как классический костюм сильно стеснял движения.