Искушение
Шрифт:
Сразу за розовым морем был цветущий фруктовый сад, полный весенних красок, и пасека; пчелы кропотливо сновали вокруг цветов. Никогда еще она не бывала в таком раю. Птицы щебетали, ноги ласкала нежно-зеленая мягкая трава. Бесконечное море желтых, голубых, красных цветов веселило и радовало глаз. Аманда словно растворилась в природе. Всю жизнь ей приходилось созерцать лишь ночные пейзажи, навевающие совсем другие ощущения и мысли. Теперь ей хотелось сбросить туфли и окунуть ноги в нежную прохладу травы или часами лежать на нагретой весенним солнцем ароматной земле.
Успокоенная
За домом – летняя кухня, курительная беседка; свежевспаханный огород с бесконечными рядами аккуратных грядок, на которых уже пробивались первые ростки. По другую сторону заднего двора – огромная площадь, застроенная конюшнями и сараями, а еще дальше – бесконечные пастбища, где, лениво пощипывая траву, бродят лошади.
Перед Амандой раскинулся причудливый мир. Все вокруг было в работе, движении. Люди бегали взад-вперед с седлами, ведрами, щетками и, казалось, даже не замечали ее. Другие опорожняли или наоборот выгружали бесчисленные тележки со строительными материалами, кормом, песком. Рядом с распахнутыми дверями кузницы огромный черный мужчина подковывал лошадь. Внутри другого строения Аманда разглядела молодого парня, чинящего конскую сбрую.
Войдя в конюшню, она оказалась в начале длинного коридора. С обеих сторон – стойла; на воротах деревянные таблички с именами лошадей. Аманда принялась с любопытством изучать диковинные надписи. «Сын Природы», «Комета», «Победитель», «Светоч», «Скороход». Лишь некоторые стойла были заняты, и Аманда решила, что лошади теперь на пастбище. Прогулявшись еще по двум таким же конюшням, Аманда была поражена царящими там чистотой и порядком: не было ни неприятного запаха, ни грязи в стойлах и проходах. Везде чувствовалась рачительная хозяйская рука. Выросшая на реке, Аманда совсем не знала лошадей. И теперь эти огромные животные, особенно беременные кобылы, пугали ее своими размерами. «Для начала, – подумала Аманда, – стоит привыкнуть к маленьким лошадкам. Они мне нравятся больше, чем эти огромные чудовища».
Она сунулась было в стойло, готовая отпрыгнуть при малейшем движении большой головы со страшными зубами, как позади послышался резкий окрик:
– Что вы тут делаете?
– О, Боже! – вскрикнула в испуге Аманда. Душа у нее ушла в пятки, сердце бешено заколотилось.
– Черт побери, Гарднер! Чего вы добиваетесь, пугая меня? У меня чуть сердце не разорвалось, – ворчала она. Грэнт рассмеялся:
– Успокойтесь, мадам. Я не думал, что вас это напугает.
– Рада, что вас это веселит. Из-за вас я проглотила резинку. Как я только не подавилась! Как это понимать: вы подкрадываетесь сзади и пугаете меня до полусмерти?
– Я не подкрадывался. Однако, сознайтесь, что вы здесь натворили? Вы подпрыгнули, как ужаленная. Я не люблю, когда чужаки шарят по моим конюшням.
– По нашим конюшням, – поправила она язвительно. – Я просто смотрела на лошадей. Точнее, я хотела увидеть пони.
– Пони? – недоверчиво переспросил он. – Но у нас нет никаких пони.
– Нет? Но молоденькая служанка сказала мне, что вчера на свет появились двое. Вы же не могли куда-то сплавить их так быстро. Может, они погибли?
– Постойте,
Аманда кивнула.
– Да, малыши. Пони. Я знаю, что они где-то здесь.
Он потряс головой, не веря своим ушам, а затем от души весело рассмеялся. Он был просто уверен, что эта женщина затеяла какую-то гадость, а она, между тем, даже не понимает, какая разница между жеребенком и пони!
– Вы, действительно, ничего не смыслите в лошадях! Аманда, новорожденная лошадка называется жеребенком. Или кобылкой. Это вовсе не пони. Пони – это совсем другой вид.
Он решил не конфузить Аманду объяснениями, что пони – это взрослые лошади высотой не более ста сорока сантиметров.
Ее лицо приняло серьезное выражение. Она на секунду задумалась, а затем спросила:
– Значит, здесь вы выращиваете их, и они превращаются потом в этих огромных лошадей, и так же участвуют в скачках?
– Не только в скачках, – ответил Грэнт.
– И все жеребята вырастают такими же огромными, как их родители?
Он кивнул и затем уточнил:
– Отцы называются жеребцами, а матери – кобылами.
– А пони остаются маленькими на всю жизнь, – логически заключила она.
– Совершенно верно, моя дорогая Аманда. Теперь ваше любопытство удовлетворено, и я не имею больше времени для уроков.
– Но вы сами рассказали мне все это. Я лишь хотела узнать, где находятся жеребята.
– Зачем? – его подозрения вернулись. Она, действительно, была так наивна, или прикидывалась?
– Затем, что я хочу посмотреть на них. Может, они понравятся мне больше, чем их огромные родители. Я никогда не видела новорожденных животных. Кроме котят и мышат. – Неосознанно Аманда смотрела на него такими жалобными глазами, что ни один мужчина не смог бы отказать ей в просьбе. Ее морского цвета глаза и надутые обиженные губки смягчили сердце Гарднера.
– Ну хорошо, хорошо, – вздохнув, согласился он. – Я отведу вас к ним.
– Нет, – возразила Аманда. – Вы сказали, что очень заняты, и я бы не хотела отнимать ваше драгоценное время. Вы только скажите мне куда идти, и я уверена, что найду сама.
Грэнт не хотел, чтобы эта женщина слонялась вокруг, суя нос в его дела и отвлекая людей от работы. Да еще этот ее наряд, хоть и старый, но опять яркий, обтягивающий, подчеркивающий все ее прелести. Нет, нельзя допустить, чтобы она оболванивала его рабочих. Ведь даже рыжий Клэнси, которому уже за семьдесят, будет пялиться на нее.
Грэнт решил, что лучше ему самому сопровождать ее, пока она не соизволит удалиться в дом. А лучше бы – совсем из Туманной Долины, с глаз долой.
– О, Грэнт, – заворковала Аманда при виде двухдневного жеребенка, стоявшего рядом с матерью. – Какой он чудесный! Вы только посмотрите на него! Какие длинные хрупкие ножки! А этот смешной пучок вместо хвоста. Бог мой, я знаю женщин, которые готовы убиться за такие длинные ресницы! Я в жизни не видела ничего подобного. – Она вздохнула. Восхищаясь жеребенком, Аманда совсем забыла о своем задетом самолюбии. – Какая досада, что эта кроха вырастет в огромную скотину.