Искушение

Деверо Джуд

– Возможно, вы правы. Продолжайте.

...через несколько часов. Они не разговаривали друг с другом с тех пор, не считая односложных реплик, в самых необходимых случаях.

– Да, – сказала Ровена, – лишь мужчина, с которым ты была в постели, может так тебя разозлить.

Мелани кивнула, соглашаясь с ней.

Ровена снова вернулась к письму.

На следующий день Джеймс приехал в Эдинбург и разговаривал с Ангусом. Насколько я выяснила (и не спрашивайте о бессовестных методах, которыми я воспользовалась), Ангус рассказал Джеймсу правду о Темперанс, и что Ангус не собирался выдавать ее замуж за Джеймса. Темперанс нужна была только для того, чтобы найти Джеймсу жену.

Ровена

вопросительно посмотрела на Мелани.

– Я ничего об этом не знала. Мой муж мне ничего не рассказывал о встрече с Джеймсом.

И сейчас Джеймс почти не появляется дома, а Темперанс занимается тем, что помогает в деревне. Она написала издателю о рассказах Бренды и связалась с пивоваренным заводом насчет производства ликера Лилиас.

Внешне вроде бы все нормально, но все видят, что все переменилось. Мои шляпы продаются, но не больше того. Темперанс ведет переговоры, но она больше не смеется, как раньше, от радости, что сделка состоялась.

Я пыталась поговорить с Джеймсом, выяснить, что происходит, но он еще хуже, чем Темперанс. Он отвечает, что Темперанс сама выбрала свое наказание и должна нести его. Никто не понимает, что он имеет в виду.

Честно говоря, ни один Маккэрн не догадывается, что произошло, никто не знает, о чем они говорили в тот вечер, когда дети решили поиграть в сваху. Но мы все видим последствия. И Джеймс, и Темперанс – очень упрямые люди, они оба выполняют свою работу, и никто не уступит ни шагу.

В результате жизнь в деревне идет своим чередом, но этот спор между Джеймсом и Темперанс повлиял на всех нас. Мы будем вам очень благодарны, если

вы поможете нам или подскажете, что делать.

Искренне ваша,

Грейс Дугал.

– Похоже, что нет никакой надежды на то, что эти двое поженятся, – произнесла Ровена, глядя на Мелани поверх очков. – Что же нам делать? Позволим Колину получить это имение? Избавимся от него раз и навсегда?

Мелани вонзила зубы в клубничное пирожное.

– Я не уверена, но, возможно, это мой шанс – наверное, единственный – обзавестись внуками. Мне кажется, что моя дочь действительно влюблена в вашего племянника.

– А Джеймс, без сомнения, влюблен в вашу дочь.

– Но ведь нельзя заставить людей жениться, – произнесла Мелани с сожалением. – А для Джеймса будет позором потерять деревню. А есть ли женщина на свете, в которую он был влюблен?

– Была, много лет назад, но она ему совсем не пара. Кенна. Так ее зовут. Я не слишком хорошо помню ее, но она была невероятно хорошенькой, слишком хорошенькой. Если бы эта девочка была из хорошей семьи, она могла бы выйти замуж за кого-нибудь...

– Но она родилась в семье арендатора, поэтому не могла стать женой владельца поместья, – продолжила Мелани, и в ее голосе, как у истинной американки, звучало отвращение.

Но Ровена ничего подобного не испытывала.

– Именно так, – твердо ответила она. – Мать Джеймса отправила ее учиться в Глазго, и, насколько я помню, она удачно вышла замуж.

– Ох, – произнесла Мелани, – она замужем...

– Она уже давно овдовела. Вообще-то... да, вспомнила, мы с Ангусом пытались с ней договориться, но она отказала нам, – Ровена отпила из стакана. – Но, вероятно, сейчас, когда она поняла, что значит быть вдовой... Я попробую написать ей более убедительное письмо. Сделаю акцент на том, что если она все-таки выйдет замуж за Джеймса, то продвинется в обществе.

– А как же любовь? Ведь Джеймс должен любить женщину, которую берет в жены, а мне кажется, что он любит мою дочь, – жалобно ответила Мелани.

– Вздор! Речь идет о наследстве. Раз уж Джеймс настолько глуп, что не может признаться, что любит вашу негодяйку дочь, тогда он заслуживает всего, что приносит с собой любовь. Как дело ни обернется в дальнейшем, я буду спокойна, зная, что спасла поместье для будущих поколений.

Ровена поставила свой стакан с виски.

– И все-таки меня кое-что смущает. Почему вы решили, что помочь может другая женщина?

Мелани улыбнулась.

– Заставить маленькую Темперанс сделать что-нибудь можно было только с помощью фразы: «У тебя не получится». Я ей, бывало, говорила: «Темперанс, дорогая, ты не наденешь сегодня свое розовое платье, а когда приедет твоя тетушка, ты останешься в своей комнате. Она считает, что все дети шумные и от них вечный беспорядок». В итоге Темперанс, не проронив ни звука, сидела в гостиной в своем хорошеньком платье, а пожилая тетушка моего мужа повторяла, какая у меня чудесная, вежливая и послушная дочка.

– Понятно, – ответила Ровена. – Мы вместе напишем письмо Кенне. Боюсь, что моя рука дрожит сильнее обычного.

Мелани кротко опустила глаза и ответила, что с радостью поможет.

Кенна Локвуд сидела в постели, когда горничная принесла ей письмо. Кенна была одета в тон надушенных простыней. Она прекрасно знала, что сидит в волнах сатина цвета шампанского и выглядит великолепно. Тяжелые парчовые портьеры были опущены, хотя за окном давно ярко светило солнце. В спальне Кенны всегда стояла ночь, свечи льстят женщине в отличие от солнца.