Искуситель
Шрифт:
– Я потом часто видела его. Ведь это же викарий моего отца.
– И как он вел себя?
Она улыбнулась, вспоминая их следующую встречу. На этот раз она была готова ко всему, что бы ни произошло.
– Он, конечно, поначалу чувствовал себя неловко.
– Конечно, – согласился виконт.
– Он пытался что-то объяснить мне – несомненно, ему хотелось извиниться, но я остановила его. Я сказала, что сама виновата в том, что споткнулась и упала на него. Все, что потом случилось, было результатом неожиданного стечения
– Неужели все было так плохо?
– Нет, – ответила Линет. – Просто я видела, что Том очень смущен. Ведь для него это было несчастное происшествие. Особенно если бы об этом узнала его жена.
Если виконт до этого тихо посмеивался, то сейчас его лицо стало серьезным.
– Значит, он женат?
Линет потупилась, чувствуя знакомое ей волнение и стыд.
– Как я уже говорила вам, Том очень страстный человек. В порыве страсти он часто забывает подумать перед тем, как совершить какой-то поступок. Он говорил мне, что его мечта – уехать в Африку и обращать там язычников в истинную веру. Но его жена не позволяла ему даже думать об этом.
– А лично вы считали его страстным?
Она закусила губу, в тысячный раз, пытаясь понять свои чувства по отношению к викарию.
– Я восхищаюсь этим человеком, милорд, – сказала она после долгой паузы. – Он очень образован и, в отличие от остальных служителей нашей церкви, глубоко верующий человек.
– Неужели вы действительно так считаете? И этот женатый человек целует дочь священника?
Она вскинула подбородок, но не стала смотреть ему в глаза.
– Я упала, милорд. Это было неожиданностью для него. И я уже говорила вам о том, что он часто подвержен эмоциям.
– Теперь я понимаю, Линет, почему вы набрались смелости и написали нам.
Она посмотрела на него, удивляясь, как он так быстро догадался об этом. Линет не хотела оставаться в родной деревне, потому что повсюду встречала Тома. Обуреваемая мыслями и страхами, которые вызывал в ней молодой викарий, она не смогла бы дальше жить там. И ей не хотелось жить у дяди. Это была бы такая же деревушка, где все любят сплетничать, где жизнь дочери священника ограничена всевозможными запретами. Когда же у нее возник повод сбежать оттуда, она сразу же ухватилась за него.
Между тем виконт пристально следил за девушкой. Когда Линет опустила глаза, пытаясь сохранить на лице выражение безмятежного спокойствия, он задал ей следующий вопрос:
– Это был ваш единственный поцелуй?
Она кивнула, не в силах рассказывать о другом – о случайных прикосновениях, о том, как Том внезапно появлялся там, где она работала, и, что было хуже всего, о постоянной слежке его жены.
– Вы потом говорили об этом с Томом? – продолжал спрашивать виконт.
Линет отрицательно покачала головой.
– Но вы думали о том, что произошло? Может быть, вспоминали о своих
Румянец смущения, заливший ее щеки, казалось бы, ответил на этот вопрос, и Линет была рада, что виконт не заставил ее выражать свои мысли вслух. Когда она посмотрела на него, он улыбался, не скрывая своего торжества.
– Чему вы улыбаетесь, милорд? – спросила Линет.
– Так, ничего. Я просто радуюсь, поскольку моя задача может оказаться вовсе не такой сложной, как я ожидал.
– Но ведь...
– На сегодня достаточно, Линет. Наш урок окончен. Виконт отошел от нее, взял бумаги, лежавшие на столе, и направился к лестнице. Она едва не закричала от возмущения.
– Наш урок окончен? Но ведь я ничему не научилась! Он улыбнулся.
– На самом деле, моя дорогая, вы научились очень многому. Вы научились быть честной со мной.
– Я не понимаю вас.
Он сложил бумаги и повернулся к ней.
– Вы рассказывали хотя бы одному человеку о том, что было между вами и Томом?
Линет отвела взгляд в сторону и отрицательно покачала головой. Она даже сестре ни словом не обмолвилась о своих переживаниях, хотя всегда делилась с ней всеми секретами.
– Почему же? – настаивал он. – Вы боялись, что над вами будут смеяться? Что никто не поймет, какое смущение, и волнение вы испытали из-за этого маленького жизненного эпизода? Что вы больше никогда не могли смотреть на Тома так, как раньше, и никому не могли рассказать об этом, особенно самому викарию? Она в изумлении смотрела на виконта. Откуда он знал все это?
– Мое приключение было таким незначительным, – тихо произнесла Линет, – что о нем даже не стоило упоминать. И все же я чувствовала себя очень неловко.
– Но вы ведь до сих пор помните об этом случае, не правда ли? Вы не забыли запах, вздохи, ощущения – они навсегда запечатлелись в вашей памяти.
Внимая каждому слову Марлока, Линет прошептала: – О да. Конечно...
Он взял ее за подбородок и приподнял его. Прикосновение мужчины было легким и нежным, и она нашла в себе силы откровенно заглянуть ему в глаза. Похоже, виконт ничуть не осуждал ее; ему всего лишь было любопытно.
– Это у всех так, Линет. Первый поцелуй, первая любовь – одновременно и смешная, и ужасная, – она разрывает сердце и наполняет душу восторгом. В вашем случае обстоятельства оказались слишком сложными, но на самом деле, здесь все то же самое.
– Значит, так происходит у всех? – пораженно спросила она.
Ей трудно было в это поверить. Неужели ее мать когда-то переживала так же, как она? Разве ее двоюродные братья и сестры, ее друзья тоже сидели у огня, предаваясь мечтам и воспоминаниям, сгорая от желания и тоски? Неужели и ее отец испытывал нечто подобное?