Искуситель
Шрифт:
Данворт покачал головой.
– Нет, это входит в мои обязанности.
Дома кухонными делами и покупкой продуктов занималась мать. Почти все свое время Линет посвящала тому, чтобы помогать отцу в его приходе.
Данворт отклонился назад, пристально разглядывая ее.
– Если вы попросите, мы, конечно, поможем. В противном случае вам придется все делать самой.
Она с удивлением посмотрела на него.
– Ну что ж, тогда я обязательно попрошу вас помочь мне. Он широко улыбнулся, и его лицо смягчилось. Это явно была одна из проверок, поэтому она неуверенно улыбнулась ему в ответ и
Но из чего состояло это все, Линет не имела, ни малейшего представления.
– Вы знаете, сколько я могу потратить? – осведомилась она у дворецкого.
Данворт внимательно следил за каждым ее шагом.
– Все, что вы потратите, будет потом вычтено из вашего состояния. То, что вы сейчас съедите, недополучит ваша семья.
Откровенный цинизм, звучавший в голосе дворецкого, поразил ее. Линет не понравилось, что ей в очередной раз напомнили о том, что она всего лишь одна из многих девушек, попавших в этот дом. Однако она не могла устоять, чтобы не задать ему один вопрос.
– Наверное, все остальные девушки были расточительны, – предположила Линет, – поскольку они надеялись, что их состояние будет достаточно большим, чтобы легко погасить долги.
Данворт медленно кивнул, проявляя уважение к ее проницательности.
– Да, некоторые транжирили деньги. Остальные, наоборот, были скупердяйками.
Линет продолжала ходить по кухне, заглядывая в шкафы и выдвигая ящики, мысленно заполняя их содержимым.
– Что ж, боюсь, что я буду относиться к скупердяйкам, мистер Данворт. Этот день похож на странный сон, и я не могу поверить, что план виконта будет успешным.
– О, можете не сомневаться! – воскликнул дворецкий. – Я уже шесть раз видел, как он осуществлял его.
Линет замерла. Закрыв дверцу шкафа, она села на табурет и уточнила:
– Шесть раз? Шесть девушек вышли замуж за богатых людей?
– Да. Все шесть. Все они стали прекрасными любовницами для своих мужей, – ответил Данворт, отводя взгляд в сторону.
– Но я всего лишь дочь бедного священника. Чувство собственного достоинства заставило меня сделать этот шаг. А теперь, когда я здесь... – Ее голос затих, и она вздохнула.
– Да, без сомнения, здесь вам придется поработать над собой. Вы сильно изменитесь.
Линет вздрогнула – откровенность дворецкого пугала ее. Она надеялась, что он скажет ей что-то более утешительное.
– Но, тем не менее, виконт обязательно найдет для вас мужа. Она пристально посмотрела в грубое лицо мужчины. В течение тех лет, когда она помогала своему отцу во время посещений прихожан, ей довелось повстречать многих людей самых разных судеб. Она научилась оценивать человека не по его одежде и окружающей обстановке, а по выражению лица. Глядя на Данворта, Линет поняла, что лицо дворецкого казалось грубым из-за глубоких морщин, которые покрывали его. Брови мужчины были черными и густыми, и, хотя между ними залегла суровая складка, взгляд его казался спокойным. Он не поджимал в недовольстве губы и не выпячивал их в похотливой ухмылке. Поразмыслив, девушка решила, что он честный человек, хотя и немного замкнутый. Пока он не сделает ничего предосудительного,
– Прекрасно, мистер Данворт. Итак, я заведую кухней. Возможно, я несколько скуповата, но и мне нужно есть. Поэтому, если вы не настаиваете на том, чтобы обед состоял из вашей буханки черного хлеба, мы должны найти, кое-что получше. У вас есть деньги или же я должна получить их у баронессы? Грубое лицо дворецкого расплылось в улыбке.
– Кошелек у меня, мисс. Хозяин вчера продал своих овец, чтобы выручить эти деньги. Вы хотите купить готовую еду, или же мы сами приготовим ее?
Линет еще раз обвела взглядом пустые полки и печь, холодную, как могильная плита. Если она отложит обед, это будет надолго. Ее желудок тоскливо сжимался от голода, напоминая о том, что больше не намерен ждать.
– У меня был очень трудный день, мистер Данворт. Хотя я обычно предпочитаю, чтобы еда готовилась дома, сегодня придется поступить иначе. Нет ли здесь поблизости какой-нибудь гостиницы, где сносно готовят жаркое или пироги с мясом?
Данворт кивнул и протянул руку за шляпой.
– Да, здесь неподалеку есть как раз такая гостиница.
– Тогда купите достаточно еды для себя, меня, виконта и баронессы...
– Виконт собирался обедать в клубе, – прервал ее Данворт. – А баронесса сегодня вечером будет пить, а не есть.
Линет промолчала. Она видела, как некоторые из прихожан ее отца спивались, и не испытывала желания кому-либо содействовать в этом.
– Тогда купите еды для нас троих. Я сама отнесу баронессе еду.
– Хорошо, мисс.
– В этом доме имеются еще слуги?
– Нет, мисс. Только я один.
Дворецкий застегнул пуговицы на плаще и повернулся, чтобы выйти. Линет остановила Данворта, положив руку ему на плечо.
– Я могла бы пойти с вами, – предложила она, зная, что во многих домах хозяйки сами делают покупки. – Должна ли я это делать?
– Нет, мисс, вам не следует идти со мной. Ведь вы станете настоящей леди, поэтому я – неподходящая для вас компания.
Линет кивнула, понимая, что он имеет в виду.
– Хорошо, – сказала она, с облегчением осознавая, что ей не придется бродить по вечернему городу.
Графство Кент находилось достаточно близко от Лондона, чтобы до нее доходили слухи о том, какие опасности подстерегали незадачливых прохожих поздним вечером.
– Тогда я, наверное, доем ваш черный хлеб, – уныло произнесла она.
Быстро кивнув, Данворт исчез за дверью. Линет мысленно подивилась, что грузный мужчина способен на такое проворство.
Она попыталась утолить голод черным хлебом, но ей не удалось заставить себя проглотить грубую корку. Поразмыслив, Линет решила поискать баронессу, вместо того, чтобы сидеть в кухне, изнывая от нетерпения.
Она нашла ее наверху, в одной из комнат, которая, вероятно, тоже когда-то выглядела весьма привлекательно благодаря нежно-голубым и палевым тонам. Сейчас она носила на себе отпечаток разрушительного воздействия времени. Обивка на мебели вытерлась, портьеры истрепались и выцвели на солнце. Даже камин шипел и кашлял как-то по-стариковски. Баронесса сидела у огня, кутаясь в плед. В руках она держала бокал шерри и неотрывно смотрела на языки пламени.