Искусник
Шрифт:
– А ты что, порядки наводишь? Давай, помогу?
– Давай! – обрадовался я. – А то у меня ни ведра, ни тряпки, ничего!
– Щас я!
Пять минут спустя я мёл, отскребал, выносил бутылки, а нимфетка мыла, протирала – и загружала мою память.
– Мы с мамой напротив живем, – тараторила она, выжимая тряпку, – у нас тоже маленькая комната, как у тебя. Маму мою ты звал… тьфу! Зовешь тетей Верой, а меня то Лизой, то Лизаветкой… За стенкой дед Трофим живет, он ученый… был, пьет сильно. Все его раньше «паном Профессором» дразнили, а сейчас – «Доцентом». Вы с ним… тоже, ну…
– Придется «Доценту» другого «Хмыря» искать, – пропыхтел я, ожесточенно протирая столешницу.
– Придется! – хихикнула Лиза. – А в большой комнате – там, ближе к выходу, – махнула нимфетка тряпкой, – дядя Гоша живет с тетей Катей. Физики они, в институте работают. Мэ-нэ-эсами. У них дочка Соня, ей четыре годика, они ее зовут Софи, как эту… Лорен которая! Запомнил?
– Угу! – подтвердил я, перенося усилия на подоконник. – Еще одна квартира осталась.
– А, это та, что возле кухни! Там майор Еровшин прописан, Роман Иванович.
– Военный?
– Чекист! – Лизаветка понизила голос, шуруя шваброй. – Только ты никому не говори, ладно?
– Ладно, – улыбнулся я. – А ты-то откуда узнала его военную тайну?
– А, это я раньше, когда маленькая была! Он тогда еще в капитанах ходил, и звонил при мне по телефону. Думал, что я ничего не пойму! Я и не понимала. Стою себе, «барбариску» сосу – и слушаю. А память-то хорошая! Пух, вынеси ведро.
Козырнув в знак согласия, я звякнул ведром с водой цвета лужи, и прошествовал в туалет. Подпирая притолоку, на пороге своей комнатки стоял сморщенный старичок с пышной гривой седых волос, смахивая на усохшего Эйнштейна, только без усов. На руках он держал толстого полосатого кота, обвисшего в нирване.
– Здравствуйте, дед Трофим, – бросил я, проходя.
«Доцент» заулыбался, закивал, одной рукой достал пачку папирос с сине-белым рисунком – «Север». Кот недовольно приоткрыл один глаз.
– Огоньком не богат, Антониус? – промычал дед, неприятно напоминая Брута.
– Не курю, – буркнул я, проникая в туалет.
На гвоздиках, вбитых в стенку, висели пять сидений – каждому свое. Я аккуратно вылил воду в монументальный унитаз, и потянул за фарфоровый конус, качавшийся на цепочке. В бачке заклекотало, и вода с нарастающим грохотом обрушилась в фаянсовое удобство, закрутилась бешено, рокоча и воя. Эхо заметалось по всему коридору, а я лишь головой покрутил уважительно: хлябь разверзлась!
Внезапно все мои мысли дружно сменили направление, как стрелка компаса вблизи сильного магнита – сизый завиток вонючего табачного дыма коснулся ноздрей, я втянул его в себя… Та-ак… Натура явила еще один нездоровый интерес. Ее на курево потянуло.
«Обойдешься! Не дам лёгкие смолить!» – подумал я непримиримо. Воинственно выпятил челюсть и развернулся кругом.
Единственные часы в моей комнате – громадный будильник «Слава» – подвели стрелки к шести. Провал двора вкрадчиво полнился холодной темнотой, согреваемой желтыми квадратами окон. С кухни еле слышно доносился неразборчивый говор, утробно рычала вода, брызжа в раковину, и брякали тарелки. И лишь теперь я вспомнил о «портсигаре».
Обтекаемый, гладкий,
«Работает, надо же…»
Открыв настройки, я тронул пальцем строчку «Батарея». Всплыла лаконичная пропись: «Режим энергосбережения. Осталось 4 г. 7 мес. 9 дн.».
– Интересненько… Атомная, что ли? – прошептал я, шаря глазами по экрану.
«Галерея»… «Инструменты»… «Приложения»… «Браузер»… А это что?
В нижнем углу зазывно мерцала иконка «Back to the USSR».
Я мгновенно вспотел. Не сюда ли кликал Брут, усылая меня в прошлое? А если обратно?! Back to the Russia?
Замерев, ткнул пальцем в иконку, и на все шесть дюймов по диагонали развернулась живая картинка – прелестная девушка странной, но влекущей красоты. Влюбиться можно было в одни ее глаза – синие новгородские очи с чарующей татарской узиной. Хотя мой взгляд то и дело соскальзывал к ложбинке меж приятных округлостей, что выдавались в вырезе платья.
– Здравствуйте, юзер, – сказала красотка до того ласково, что я поневоле расплылся. – Меня зовут Илана, я встроенный софтбот.
– Софтбот? – выдавил я, терпя сокрушительное разочарование.
– Искусственный интеллект с полным набором метапрограмм и блоком высших функций, – мило улыбаясь, прощебетала Илана.
– Так вы не живая? – вырвалось у меня, и софтботиня рассмеялась, закидывая голову и открывая стройную шею.
– В наши времена, дорогой юзер, грань между живым и неживым стирается почти до полного тождества, – мягко заговорила Илана, сбиваясь на интимный шепот, словно делясь сокровенным. – Если разобраться, вся разница – в способе происхождения. Биологическое существо рождается, а искусственное – создается. Но всегда ли можно точно и однозначно указать, какое из них является объектом, а какое – субъектом? Одухотворенность определяется уровнем организации материи, а не ее принадлежностью к первой или второй природе. М-м… Простите, как к вам обращаться?
– По имени! – твердо заявил я. – И на «ты»!
– А как тебя зовут?
– Э-э… Антон.
Красивая картинка на экранчике изобразила растерянность.
– Прости-те… – залепетала софтботиня.
– Что? – буркнул я, ежась. На меня будто дунуло сквознячком из будущего, неуютного и опасного.
– Антон Чернов? – волнуясь, выговорила Илана.
– Антона Чернова прописали в новом теле, – криво усмехнулся я, добавив сухо: – И не говори, что тебе об этом ничего не известно!
Софтботиня резко побледнела.
– Я ничего не могла поделать… Антон! – отчаянно, стонуще вытолкнула она, кривя лицо. – Меня активировали перед самым Новым годом и… Поверь, я была резко против твоей трансляции, но не могла, никак не могла не подчиниться программе!
– Программе? А-а… «Бэк ту зэ Ю-Эс-Эс-Ар»?
– Да…
Красотка на экранчике плакала, губки ее дрожали, и мне почему-то вспомнился мой первый автомобиль, купленный с рук. Это была «Тойота-Виц», маленькая машинка-жучок, и мне его до сих пор жалко, будто живого. Продал «Вицика» какой-то тетке…