Исола
Шрифт:
И еще: клинок был очень сильным. Я чувствовал его мощь даже через ножны – что-то присутствовало в моем сознании и шептало слова голода, хотело убивать, и ему было абсолютно наплевать, чью жизнь отнять; таков дракон, охваченный яростью битвы, так бессердечен хорошо выпивший тсер; так холоден орка, заключающий сделку.
Я ненавидел этот клинок.
Мне приходилось и раньше пользоваться оружием Морганти, но мне оно никогда не нравилось, и я всегда крайне неохотно оставался рядом с ним. Однажды мне пришлось войти в комнату, где было собрано множество таких клинков;
Затем отвел взгляд от висящего на бедре клинка и посмотрел на Маролана и Алиру, у которых имелись некие общие свойства с ним; к счастью, они обладали также искупляющими достоинствами. Чтобы отвлечься, я принялся вновь изучать кандалы, цепи и место, где они прикреплялись к стене. Сладковато-горьковатый вкус воздуха напомнил мне о том, что не следует делать глубоких вдохов.
– Ты нахмурился, – заметил Маролан.
– Да, – не стал спорить я. – Но ты хмуришься более впечатляюще, впрочем, это дело практики.
Я встал рядом с ними на колени, чтобы осмотреть кандалы повнимательнее, рассчитывая, что если буду продолжать их изучать, то обязательно найду что-нибудь интересное. Раньше я носил плащ наемного убийцы, в котором находилось множество всяких приспособлений, в том числе и немного масла, помогающего снять кандалы. Однако я уже давно расстался со своим арсеналом.
– У тебя все равно ничего бы не получилось, или ты сломал бы ей руки,– утешил меня Лойош.
– Алира, ты не возражаешь, если я сломаю тебе руки? – осведомился я.
– Если нет другой возможности меня освободить, то не возражаю, – заявила она.
Не ожидал такого ответа, хотя следовало бы.
– Я согласен с Алирой, – добавил Маролан. Конечно, подумал я, хотя и оставил эту мысль при себе. Я не раз убивал людей, не изучая их предварительно с такой тщательностью. Кандалы прилегали к запястьям очень плотно, однако небольшой зазор между железом и кожей оставался.
– О чем ты думаешь, Влад? – спросил Маролан.
– Мои размышления затрагивают беспомощность как форму бытия и плен как выражение эстетических принципов.
– О чем ты думаешь, Влад? – терпеливо повторил Маролан.
Я пожал плечами.
– Меня интересует, сколько у нас осталось времени. Полагаю, дженойнам известно, что я вернулся. Однако я не заметил, чтобы они торопились. Эти ребята ведут себя совсем не так, как полагается тем, кто захватил важных пленников. И меня это сбивает с толку.
Маролан пожал плечами.
– Тебя когда-нибудь сажали в темницу?
– Да.
– Я имел в виду другое: попадал ли ты в плен не к властям Империи, а к частным лицам?
– Да, – повторил я и не стал ничего уточнять. Чтобы избежать не слишком приятных воспоминаний, я попытался осмыслить то, что
Я продолжал изучить стену, цепи, кандалы и запястья; и, наверное, хмурое выражение не сходило с моего лица.
– У тебя есть идея, верно? – спросила Алира.
– Только не знаю, доставит ли она вам удовольствие, – проворчал я.
– Делай что нужно, – предложила она.
– Вам может быть больно.
– Делай что нужно, – повторил вслед за Алирой Маролан.
– Возможно, это опасно.
– Делай, – прорычала Алира.
– Вы можете погибнуть.
– Делай, – настаивал Маролан.
– Это может привести к уничтожению цивилизации в том виде, как мы ее знаем.
Алира бросила на меня презрительный взгляд. Я пожал плечами.
– Просто мне было интересно, как далеко вы способны зайти.
– Не тяни, – сердито повторил Маролан.
Не скрою, они произвели на меня впечатление. Едва ли я смогу вспомнить случай, когда Маролан и Алира сошлись во мнениях по какому-нибудь вопросу; ну как я могу с ними спорить?
– Если они оба согласились, босс, значит, идея дрянь.
– Скорее всего так и есть.
Я снял куртку. В комнате вдруг стало холодно. Маролан и Алира отвели глаза от моей обнаженной груди, что показалось мне забавным. Я вытащил из-за пояса нож и принялся отрезать тонкие полоски кожи от того, что еще совсем недавно называлось курткой, а теперь превратилось в источник материи. Забавно, как быстро меняется назначение вещей, не так ли?
– Что ты делаешь, Влад? – спросила Алира.
Я ничего не ответил. Воздерживаться от ответов на вопросы, которые задает Алира, было одним из тех удовольствий, которых мне так не хватало с тех пор, как я покинул Адри-ланку.
Отрезав четыре полоски, я подсунул их под кандалы и обернул вокруг запястий Алиры и Маролана. С Алирой у меня не возникло проблем; с Мароланом пришлось повозиться, но в конце концов решить задачу удалось. Вероятно, я причинил ему боль; естественно, Маролан не мог доставить мне удовольствие и показать, что страдает.
Оказалось, что куртка еще может мне послужить, поэтому я надел ее обратно, отчего стало еще холоднее.
Я сел, скрестив ноги, между Алирой и Мароланом. Мне очень хотелось добиться успеха. Не только для того, чтобы спасти мир или что там еще я пытался спасти, – это было единственной возможностью выбраться отсюда живыми. Более того, если мне удастся вызволить из такой передряги Алиру и Маролана, я никогда не позволю им забыть, что они мои должники. Я уже заранее предвкушал, как это будет замечательно. С другой стороны, мне совсем не хотелось случайно ампутировать им руки. Такую возможность не следовало исключать, даже сама Богиня сомневалась, что у меня получится. Поэтому я и вырезал полоски кожи; они имели символическое значение и выступали в роли барьеров, а символы очень важны в колдовстве. Кроме того, даже если у меня ничего не выйдет, кожа защитит запястья.