Испания для королей
Шрифт:
Слуги, встречавшиеся по пути, низко кланялись ему – казалось, подобострастно, с заискивающим видом. О да, Фердинанд потерпел поражение, и это сознают все, от придворного до лакея.
Фердинанд встретил его в приемной. Держался он не так скромно, как можно было ожидать, но Гордо напомнил себе, что принц воспитывался в королевской семье: не так-то ему просто смирить гордыню, не привык к унижениям. Ну что ж, сейчас он получит первый урок. А затем с позором уберется из Сарагосы. Гордо уже давно лелеял эту мысль.
Гордо поклонился, и Фердинанд
– Рад видеть, Ксимен, что ты с такой готовностью откликнулся на мою просьбу.
– Я приехал, чтобы сказать вам нечто важное, Ваше Высочество.
– Сначала выслушай меня, Ксимен, – все так же мягко произнес Фердинанд.
Гордо хотел подумать над этим предложением, но Фердинанд уже тянул его за рукав – по-дружески, словно видел в нем равного себе.
– Пошли, – сказал Фердинанд. – Поговорим в передней, там нам никто не помешает.
Фердинанд открыл дверь и вежливо пропустил Ксимена вперед себя. Дверь закрылась – прежде чем Гордо успел заметить, что в комнате они оказались не одни.
Оглядевшись, Гордо побледнел – в первую секунду он даже не совсем поверил своим глазам. Посреди комнаты была сооружена виселица, с нее свисала веревка с петлей на конце. Рядом стояли несколько мужчин в масках, какие обычно носили палачи. В углу на стуле с высокой спинкой сидел священник, у самой двери замерли трое дюжих охранников.
Очутившись среди всех этих людей и приспособлений, Фердинанд преобразился. От прежней вежливости не осталось и следа, в глазах сверкала ненависть.
– Дон Ксимен Гордо, – ледяным голосом произнес он, – ты совершил множество преступлений, и тебе предстоит понести наказание за них.
Гордо вдруг забыл о всех своих честолюбивых помыслах. Он попробовал проглотить комок, подступивший к горлу, но это ему не удалось – дышать было трудно, на лбу выступили крупные капли пота.
– Но… это невозможно… – пролепетал он.
– Почему же? Разве не я полноправный хозяин Сарагосы?
– Эта петля… она предназначена для…
– Угадал, Гордо. Это все – для тебя.
– Но где же суд, где следствие? Я требую правосудия! По какому праву вы вершите произвол?
– По праву повелителя, – холодно сказал Фердинанд. – В отсутствие моего отца Арагоном правлю я.
– Я настаиваю на законном суде!
– Лучше позаботься о спасении своей души, Ксимен. У тебя мало времени.
– Я протестую!..
Фердинанд махнул охранникам, и двое из них тотчас взяли Гордо под локти.
– Ваше Высочество, пощадите!.. Умоляю вас!..
– Рад слышать твои мольбы, Ксимен, – сказал Фердинанд, – но тебе пощады не будет. Ты умрешь, и это произойдет прямо сейчас. Такова цена твоих преступлений.
Фердинанд дал знак священнику, и тот поднялся со стула.
– Я много раз верой и правдой служил вашему отцу! – воскликнул Гордо. – Клянусь Богом, я желал принести пользу Арагону и его законным правителям!
– Это было до того, как тебя обуяла гордыня, – сказал Фердинанд. – Но твои заслуги не будут
Гордо упал на колени. Священник степенно последовал его примеру.
Фердинанд молча смотрел на них.
Выждав положенное время, он кивнул палачам и вышел из комнаты.
На улицах Сарагосы было непривычно тихо. В богатых и бедных домах шепотом обсуждали последние новости, никто не рисковал лишний раз покидать жилище. В городе один за другим производились аресты – впрочем, под стражу попадали лишь самые видные сторонники Ксимена Гордо.
Через три дня на рыночной площади появилась виселица с телом человека, покусившегося на незыблемые права законных арагонских повелителей и еще недавно твердо верившего в свое превосходство над ними. К этому времени его тело уже начало разлагаться, и прохожие старались не смотреть на него – так же, как отводили глаза при виде молодого принца, в сопровождении свиты разъезжавшего по городу.
Еще через несколько дней горожане свыклись с ним и с мыслью о восстановлении прежней власти в Сарагосе. Многие даже приветствовали нового правителя. Да, они ошибались в нем, считали его юнцом, не способным занять первое место даже в Кастилии. Недооценили, это бывает. Недооценили, но вовремя переменили мнение о нем. Что бы ни происходило в Кастилии, в отсутствие своего отца он будет полноправным повелителем Арагона.
Крики на улицах становились все громче.
– Да здравствует дон Фердинанд Арагонский!
Фердинанд уже не сомневался в том, что ему удастся выполнить поручение отца. Он действовал решительно, пренебрегая законом и правосудием, – знал, что с людьми, подобными Ксимену Гордо, невозможно справиться, не прибегая к их собственному оружию.
Убежденный в своей правоте, он стал добиваться успеха, а ничего иного ему и не требовалось.
Деньги, в которых так нуждалась арагонская династия, постепенно накапливались, и если их количество не совсем отвечало ожиданиям его отца, то он понимал, что это объяснялось бедностью горожан, а не их нежеланием служить своему королю.
Вскоре ему предстояло вернуться к отцу, и по пути в Барселону он собирался еще раз повидать своего маленького дона Алонсо.
В Сарагосу примчались гонцы из Кастилии. Они всю дорогу гнали коней галопом – боялись опоздать, не застать Фердинанда в городе.
Фердинанд велел немедленно привести их к нему.
Прочитав врученное ему послание, он задумался. Письмо было от жены, и, зная ее выдержанный характер, он не мог не понять важности того, что она написала.
Изабелла просила его немедленно вернуться к ней. Кастилии грозили крупные неприятности. За пределами королевства собралась армия, готовая вторгнуться на ее территорию, и многие знатные кастильцы перешли во вражеский стан.