Испанская загадка

Теперешняя Мировая война началась в Испании, когда там было предано законное правительство. Великобритания и Америка запретили Испании закупить военное снаряжение, необходимое для подавления путча генерала Франко, и это в конце концов погубило либеральное республиканское правительство. Я путешествовал по Испании в 1932 году. Я вел свою машину от Барселоны вдоль берега на Ельчи и Мурсию, через Сьерра Невада

до Гренады, затем от Кордовы и Толедо на Мадрид и через Сарагоссу и Монтсерат снова до Барселоны. Я проезжал через страну, озаренную улыбкой, явно возбужденную своими политическими заботами, но живую. Мой друг Де лос Риос был поглощен работой по созданию тысяч школ, необходимых для ликвидации неграмотности. Авантюра Франко опустошила эту солнечную страну, и сегодня там царит тоталитарный террор, который ждет скорого отмщения. Почему наши так называемые демократические страны покинули в беде законное правительство?

Что касается Великобритании, то я догадываюсь, какие силы мешали народу Великобритании проявить здравый смысл. Виной тому, очевидно, тот реакционный нажим сверху, прискорбное влияние которого на британские дела приобрело такие внушительные размеры. Новое правительство состояло из профессоров и простолюдинов, оно дробило большие поместья, обучало людей и боролось за общее народное благосостояние — а ведь это лишило бы Испанию в большой степени ее строгого старинного очарования! Я могу понять, что это случилось при правительстве тори, которое правит мной и страной. Но мне трудно было понять, почему президент Рузвельт принял участие в этом величайшем предательстве.

Меня, как и большинство людей, живо интересует Франклин Делано Рузвельт. Я слышал его проникновенный голос по радио, и мне посчастливилось видеть его изумительную улыбку. Его речи затмевали вдохновляющую риторику нашего великого премьер-министра, и во время этой войны он с большой определенностью формулировал демократические идеалы, которые мы иначе могли бы потерять из виду в ожесточении войны. И тем не менее он участвовал в этом обмане свободолюбивой надежды. Почему он это сделал? Мне говорят, что он от начала до конца и прежде всего блестящий политик, и я охотно верю этому. Когда я, сидя у себя за рабочим столом, высказываю то, что считаю истиной, я ничего не приобретаю и не теряю, а только получаю

удовольствие, подобное тому, какое испытывает научный работник, и я понимаю глубокую разницу между положением Президента и своим. Он принадлежит сегодняшнему дню. Каждый его шаг должен приносить плоды. Я могу безразлично относиться к тому, что не оказываю ровно никакого влияния на текущие события. Мне все равно, если на какое-то время я окажусь в меньшинстве, один против всего человечества, потому что в конце концов, если я нашел истину, она победит всегда, а если мне не удалось ее найти, я сделал все, что в моих силах. Но государственный деятель должен всегда держаться большинства. У него большие возможности убеждать народ, и Президент их использует, во многом это ему удается. Но он всегда должен присматриваться к народу. Он не должен двигаться слишком быстро или заходить слишком далеко сравнительно с ним. Он должен учитывать всякого рода системы предрассудков, всякую частную выгоду и всякое возможное недоразумение или искажение. Если он теряет большинство, он утрачивает влияние. После этого ему остается только писать мемуары и сделаться на старости лет ректором колледжа.

Я понимаю это так, что Рузвельт не поддержал либеральную республику в Испании, потому что тут он не был уверен в американском народе. Он должен принимать в расчет избирателей-католиков и влияние британского общества. Католиков глубоко взволновали нападения на храмы и поджоги церквей, и лишь немногие католики понимали, что испанское правительство делало все, что было в его силах, чтобы сдержать это буйство, но это было нелегко в условиях мощной анархо-синдикалистской революции. Эта борьба описана в книге Сендерса «Семь красных воскресений». Путч Франко рассматривался поэтому не как вспышка тоталитаристского разбоя, а как нечто подготовляющее восстановление церкви и монархии.

Америка Северная и Южная, католическая и некатолическая понимает теперь больше; теперь открылась новая жестокая глава выводов из содеянного. И только так я могу объяснить эту сбивающую с толку главу в истории президента Рузвельта.

Из книги «Путеводитель к новому миру», 1941.