Испанский дневник
Шрифт:
Вскоре после суматохи и ликвидации прорыва у Толедского моста к штабу подъехала очень запыленная машина. Офицер вышел из нее и, на ходу козыряя во все стороны, побежал вверх по парадной лестнице. В нем узнали адъютанта из свиты Ларго Кабальеро. Наконец-то! Мы все радостно поспешили в большую комнату председателя Хунты обороны Мадрида. Начальник штаба вышел из соседнего оперативного зала и заинтересованно встал у дверей. Офицер откозырял председателю Хунты обороны и широким взмахом вынул из-за ворота тужурки большой пакет.
– От главы правительства, военного министра.
Прежде чем разорвать конверт, председатель сердечно
Он уселся за стол и поискал глазами разрезной нож из слоновой кости, бывший министерский. Ножа не оказалось. Мы ждали. Проволочной скрепкой он распорол плотную бумагу. Вынул письмо. Прочел. Посмотрел на приехавшего офицера. Еще раз прочел.
Он встал из-за стола с письмом в руке, медленно, тяжелыми шагами, багровый, с отвислыми щеками, пошел к выходу, потом вдруг вернулся назад, к столу, вытащил снизу корзинку для бумаг, бросил туда письмо и очень быстро удалился.
Мы кинулись к корзинке, вытащили письмо. Никто этому не препятствовал.
Глава правительства и военный министр Ларго Кабальеро в письме обращался к генералу, председателю Хунты обороны Мадрида, со срочной просьбой: ввиду того, что военное министерство и генеральный штаб не успели при отъезде взять с собой столовую посуду и белье, что теперь создает известные затруднения, выдать подателю сего столовые и чайные сервизы военного министерства, соответствующие комплекты скатертей и салфеток, а также предоставить необходимый автотранспорт для немедленной отправки названных предметов в Валенсию.
…Под вечер положение сильно осложнилось. Закипел горячий бой у моста Принцессы. Два раза мавры прорывались к реке, их чудом удалось отогнать. Опять налетела авиация, очень сильно громила; наши истребители настигли, правда, ее, но уже за чертой города, после бомбометания; сбили один «Хейнкель». Один из «курносых» был слегка подбит, сделал вынужденную посадку у Викальваро, на нашей территории. Затем вылетело несколько республиканских бомбовозов, бомбили западную часть Каса дель Кампо, запятую фашистами. Нашли по дороге из Умера колонну итальянских танков, бомбили ее, На участках у Образцовой тюрьмы дружинники расстреляли все свои патроны, и кто-то начал их провоцировать на уход. Это чуть не случилось. Тяжелая артиллерия мятежников где-то придвинулась ближе и стала рушить дома позади площади Эспанья. Из Карабанчеля Бахо пробрались две женщины, рассказали, что там уже третий день идет чудовищная резня рабочих. Нет, не расстрелы только, – фашисты говорят, что нужно беречь патроны, – а именно резня. Мавры и фалангисты упражняются, перерезывая связанным рабочим горло от уха до уха.
Опять Москве удалось связаться со мной по телефону. Я услышал голос из «Правды»:
– Каково положение?
– Фашисты подошли ближе к реке. У них прибавилась артиллерия. Артиллерийский огонь затрудняет оборону мостов. То же и воздушные налеты. В захваченных кварталах режут рабочее население. Но это лишь подняло боевой дух. Драться будут крепко.
– Драться будут крепко?
– Да, драться будут крепко. Мы ждем подкреплений.
– К вам подходят большие подкрепления?
Я не сказал «к нам подходят большие подкрепления». Я сказал только «мы ждем подкреплений». Голос опять настойчиво, наводяще спросил:
– К вам подходят большие подкрепления?
Голосом и вопросом напомнилось: мы здесь забыли о том, что, кроме осажденного врагом, изолированного
– Да, к нам подходят большие и сильные подкрепления! Крупные подкрепления республиканских войск приходят на помощь Мадриду!
– Значит, подкрепления будут большие?
Теперь я чувствовал уже не только товарища на другом конце воображаемой радио-телефонной нити, но весь миллион ушей между нами, всех профессиональных подслушивателей в шести странах, разделяющих нас, всех врагов и друзей, жадно настроивших приемники на волну республиканского, народного Мадрида, я закричал что есть силы:
– Да, полкрепления будут солидные! Они скоро будут, со дня на день! И мы вполне можем продержаться до их прихода!
Товарищ быстро задал еще несколько вопросов об обстановке. Спросил, почему я не уехал в Валенсию.
– Береги себя, – сказал он.
– Я берегу.
– У нас в «Правде» сейчас ноябрьская испанская делегация.
– Передай ей большой привет.
После него к аппарату подошла стенографистка, я ей сделал сообщение о том, как прошел день девятого ноября. В Москве послепраздничные газеты выйдут только завтра. Но эти сообщения уже передаются по радио, наша страна знает, что Мадрид не пал седьмого, держался восьмого, держался и сегодня.
10 ноября
Еще сутки прошли, и Мадрид по-прежнему в наших руках. И силы защитников не ослабели. Хотя и напряжение боя не уменьшается. На рассвете дружинникам, с помощью авиации, удалось тремя батальонами продвинуться в Каса дель Кампо. С юга бригада Листера захватила несколько улиц у Вильяверде.
Прекрасно дерутся солдаты Интернациональной бригады. Очень жаль, что эта часть, которая, вместе с танками, могла бы послужить хорошим тараном для наступления, брошена сюда и расходуется очень невыгодно на обороне городских кварталов. Ничего не поделаешь. Надо удержаться. Это сейчас важнее всего на свете. Пожилые люди, заслуженные ветераны и руководители, прошедшие по две, по три революции, отсидевшие годы в тюрьмах и концентрационных лагерях, сражаются рядом с молодежью как простые солдаты, они своими телами преграждают фашизму путь к Мадриду.
Налеты авиации беспрерывно мучают город. «Юнкерсы» появляются почти каждые два-три часа. Республиканская авиация не может много заниматься противовоздушной обороной – она летает над наступающими частями мятежников.
«Пятая колонна» не утихает. По-прежнему подпольные фашисты швыряют, особенно по ночам, бомбы в прохожих. Они почти не отваживаются нападать на вооруженных людей. Их цель – сеять панику среди гражданских жителей. Одна бомба убила двух детей, игравших у подъезда.
Хунта обороты издала новый декрет о регистрации оружия. Всякое лицо, задержанное с незарегистрированным оружием, считается принадлежащим к фашистскому подполью. Хунта объединила все мелкие вооруженные отряды самообороны – таких расплодилось в городе очень много. Учреждения и организации имеют право создавать по специальному разрешению охрану только внутри своих зданий. Наружная охрана улиц централизована. На улицах относительный порядок.