Испанский поход
Шрифт:
Долго, очень долго, уже на протяжении трех веков на испанских землях почти непрерывно шла война. С тех самых пор, когда мавританский правитель Юсуф захватил большую часть Иберийского полуострова и основал Кордовский Халифат, христианские королевства Леон, Кастилия, Арагон и Наварра не переставали сражаться. То была тяжелая, изматывающая война не на жизнь, а на смерть, ибо само существование христианства к югу от Пиренеев находилось под угрозой. Но в самые трудные моменты на помощь испанцам всегда приходили франки. Карл Мартелл [23] остановил вторжение мавров, а столетием позже Карл Великий провел свои войска за Пиренеи и основал там, на отвоеванных землях Каталонии,
23
Карл Мартелл (688–741) – майордом, главный сановник двора Меровингов (717–741), вошедший в историю как спаситель Франции от мавров в битве при Пуатье. Карл был сыном Пипина Геристальского от побочной жены Альпаиды. Император Карл Великий приходился ему внуком.
– Хорошо, я расскажу тебе об Испании, Франсуа. Когда в первый раз я перешел Пиренеи, я был очень молод. Даже, пожалуй, моложе, чем ты сейчас, – после паузы начал де Пейн.
– Но как же вам удалось попасть в Испанию? – спросил юноша.
– Меня взяли в охрану торгового каравана младшим офицером. А еще моим сюзереном мне вменялось в обязанности сверять торговые книги купцов, чтобы не могли они по возвращении в Шампань уклониться от уплаты законных пошлин в казну графа, – поведал де Пейн.
– Так вы умеете читать и писать? А я думал, что подобное умение свойственно только монахам, но никак не рыцарям, – сказал Франсуа.
– Ты ошибаешься, юноша. Многие достойные рыцари хорошо обучены грамоте. Взять хотя бы известного тебе капитана Андре де Монбара или даже самого графа Шампанского, – произнес Гуго.
– А я вот не умею ни читать, ни писать, – грустно сказал Франсуа.
– Ничего, ты молод и, если захочешь, еще успеешь научиться, – подбодрил юного рыцаря де Пейн.
– Ерунда вся эта грамота, пусть лучше парень как следует научится махать мечом. Это умение скорее пригодится ему в жизни. Мы все здесь, наверное, кроме тебя, командир, монаха и проводника, неграмотные, ну и что с того? Разве мы от этого хуже деремся? – вставил де Бов. Командир отряда пристально посмотрел на грузного рыцаря и проговорил:
– А я разве сказал что-то плохое по этому поводу? Вовсе нет. Драться вы, как я сегодня убедился, действительно умеете неплохо. Но владение грамотой – это совсем другое искусство, и на обучение ему тоже, как и на обучение владением мечом, уходят многие годы. Мне просто повезло. Когда я был еще совсем маленьким мальчонкой, один старый странствующий монах, случайно нашедший приют в замке моего отца, обучил меня, и это мне потом сильно помогло. Прежний граф Шампанский, отец нашего нынешнего графа, взял меня к себе и определил помощником к своему шамбеллану. Благодаря покровительству этого графа в семнадцать лет я получил рыцарские шпоры и был отправлен вместе с караваном в Испанию.
– До чего же некоторым везет! А я вот до двадцати пяти лет проходил в оруженосцах, а многие так вообще в оруженосцах до самой старости ходят, – сказал Эндрю де Бов и косо посмотрел на Джеральда.
– И вы видели короля Альфонса? А знаменитого Сида [24] ? Какие они? – задал очередной вопрос Франсуа.
– Нет, юноша, – сказал Гуго, – ни короля Альфонса, ни Сида Кампеадора я никогда не видел, но рыцарей, видевших их и даже воевавших бок о бок и с тем, и с другим, я знавал. Мне же посчастливилось лицезреть короля Арагона Санчо Рамиреса.
24
Сид Кампеадор (вождь завоеватель), настоящее имя Родриго Диас де Вивар (1040–1099), – кастильский дворянин, военный и политический деятель, национальный
– И как же выглядит этот доблестный монарх? – спросил Франсуа.
– На вид человек самый обыкновенный. Две руки, две ноги, два уха, одна голова и один нос, – улыбнувшись наивному вопросу юноши, сказал Гуго де Пейн, и все рыцари дружно загоготали, а Франсуа покраснел, но все равно продолжал расспрашивать командира:
– Ну, и какие же они, города Испании? Правда ли, что все там как в сказке?
– Не совсем так, юноша. Конечно, город Толедо, например, поражает своим величием. Он возвышается на горе над рекой Тахо, и стены тройным кольцом окружают его, а огромный мост еще римской постройки удивляет размерами, – произнес де Пейн, вспоминая.
– Я слышал, что в Испании служат и некоторые из наших земляков, – сказал мессир де Мондидье.
– Да, в свои дружины испанские правители охотно берут франков, – поведал Гуго.
– А вы видели мавров не на войне? – не унимался Франсуа де Шонэ.
– Видел, – сказал Гуго де Пейн, – они самые обыкновенные люди, такие же, как и мы с вами, только кожа у них более смуглая, наверное, от жаркого солнца, под которым они родились.
– А рыцари среди них есть? – продолжал интересоваться любознательный юноша.
– Есть у них и благородные витязи, и князья, только говорят они между собой на другом языке, да вера у них другая, а в остальном, пожалуй, ничем от нас не отличаются. Кони у них велико лепные, кольчуги добротные, шлемы крепкие, щиты круглые, а мечи их изогнутые и иногда бывают даже пошире, подлинней и потяжелее наших, – рассказывал Гуго.
– Вот это да! – восхищался Франсуа и тут же спрашивал еще:
– А города мавританские вы видели, мессир?
– С караваном во времена перемирия мы заходили на базары Валенсии, Кордовы и Гранады. Дома там почти все из камня, – продолжал рассказывать Гуго, – высокие дома, трех, а то и четырехэтажные с колоннами и ажурными арками. У нас во Франции, да и, наверное, во всех соседних странах нигде таких домов нет. Посреди Гранады стоит огромная крепость Аль Гамбра, размером с несколько наших больших крепостей. Есть там и много больших красивых дворцов. А все улицы в Гранаде и в Кордове вымощены камнем, и на них почти нет никакой грязи. Грязь и нечистоты убирают особые городские служители, грузят на повозки и вывозят далеко за город. А по вечерам на всех главных улицах городская стража зажигает на столбах масляные фонари.
– Как здорово! А расскажите про битву при Зулуке, – не унимался Франсуа де Шонэ.
– Погодите, – произнес де Пейн, к чему-то прислушиваясь, и, внезапно встав от костра, повернулся, пристально вглядываясь в темноту наступившей ночи. Там, напротив него, за спинами остальных рыцарей, возле пролома в старой стене во мраке обозначились какие-то смутные силуэты. Как будто двое людей боролись в темноте.
– Мечи из ножен! – скомандовал де Пейн и, выхватив клинок, первым бросился в ночь.
Хельге Гундесван достал из костра большую горящую ветку. Через мгновение свет этого «факела» вырвал из темноты очертания двух сцепившихся фигур. Хромой Джек, поставленный в карауле, обхватил сзади какого-то долговязого человека в кожаной куртке и пытался заткнуть ему рот, но тот вырывался, лягался и молотил кулаками по воздуху. Рядом на земле валялись лук и колчан со стрелами. Недолго думая, подоспевший первым Озерик де Трифе ударил сопротивляющегося по голове плоской стороной меча, и тот сразу обмяк. Его тут же подтащили к костру и плеснули в лицо воды из бурдюка. Оглушенный промычал что-то и открыл глаза, еще, видимо, не совсем понимая, где находится.