Испанский поход
Шрифт:
Кастелян Шалона, отпрыск весьма знатного рода и дальний родственник шампанского графа по материнской линии, монсеньор Артур де Бресси не так давно был назначен герцогом Бургундским управлять замком Шалон до тех пор, пока не решится спор о наследстве покойного графа Шалона, умершего бездетным.
Одетый в коричневый бархат монсеньор де Бресси, невзрачный на вид пожилой человек с большими седыми усами и ничего не выражающими, выцветшими голубыми глазами, принял Гуго де Пейна в небольшом зале на втором этаже донжона. Он сказал Гуго, что легкие кавалерийские разъезды, патрулирующие округу, уже заранее докладывали
Прочитав письмо графа Шампанского, кастелян Шалона обещал помочь с продвижением шампанцев на юг, но выяснилось, что ни у одного местного купца нет ни достаточного количества провизии, ни лошадей. И с этим предстояло что-то решать. Времена отнюдь не благоприятствовали торговле.
Для начала де Пейн потребовал, чтобы его людей впустили в город хотя бы для похорон их товарищей. Кастелян дал согласие на въезд рыцарей и даже на размещение их в городе на постой, но все оруженосцы должны были остаться за городскими стенами, дабы не тревожить горожан. Гуго нехотя это условие принял.
Первым делом по прибытии в Шалон шампанские рыцари занялись похоронами де Руже и Бертольда. Жители маленького городка шарахались в стороны, едва завидев на улице угрюмых хорошо вооруженных незнакомых всадников, между связанными вместе лошадьми везущих два мертвых тела.
Амбруаза де Руже, завернутого в рыцарский плащ, и его оруженосца положили рядом в местной маленькой деревянной церкви. Эндрю де Бов взял свой шлем, перевернул его и поставил в головах у убитых. Каждый из рыцарей, отдавая последний долг погибшим, поочередно клал в шлем что-нибудь ценное. Кто-то золотую монету, кто-то серебряную, кто-то кусочек золотой цепи или кольцо. Таков был обычай в дружине графа Шампанского. Все собранное сразу же передали старому приору церкви, чтобы оплатить похороны, гробы и мессу за упокой души каждого убиенного.
То ли оттого, что собранная сумма получилась довольно приличная, то ли от страха перед гневом гостей все было сделано хорошо и быстро, и тела предали земле на закате тем же вечером. Капеллан отряда впервые исполнил свои прямые обязанности, прочитав молитвы над убитыми Амбруазом де Руже и его оруженосцем.
До глубокой ночи шампанские рыцари сидели в харчевне при местной маленькой гостинице и пили вино, поминая погибших. И никто из местных жителей, кроме хозяина заведения, который прислуживал за столом сам, не рискнул приблизиться к ним.
После поминальной попойки наутро настроение у шампанцев было ху же некуда. Чтобы не терять времени, Гуго хотел немедленно купить все имеющееся на складах продовольствие, но оказалось, что накануне появления шампанских рыцарей в Шалоне кто-то опустошил и предал огню городские склады и увел из города всех запасных лошадей.
Гуго де Пейну снова пришлось идти к кастеляну и требовать объяснений. Монсеньор де Бресси был удручен и подавлен.
– Возможно, это сделали люди короля, – после долгих колебаний проговорил он, опустив глаза, – но зачем
– Что еще за люди короля? – спросил Гуго.
– Королевский отряд. Они два дня назад останавливались здесь, – сказал кастелян.
– Но вы же сказали, что никакие всадники не проезжали через Шалон. А между тем на дороге убили нашего товарища, и мы ищем его убийц. Вы солгали, монсеньор, – произнес обвинение де Пейн. Де Бресси не стал возражать. Глядя в пол, он произнес:
– Вы, сударь, спрашивали о семи подозрительных всадниках, а людей короля было восемь, и они вовсе не выглядели подозрительно. Их вел благородный барон Александр де Ретель, и он показал мне подорожную с особыми полномочиями, подписанную самим королем и скрепленную большой королевской печатью.
– И что же эти люди хотели в Шалоне? – спросил де Пейн.
– Они искали вас, шампанцев. Поэтому я и не хотел говорить вам о них. Они просили меня задержать шампанский отряд из трех десятков всадников, которые в ближайшие дни, возможно, проедут через Шалон. Но я отказал им. Я сказал, что у меня маленький гарнизон, и поэтому я не располагаю достаточными силами, чтобы задержать такой большой отряд. А если бы даже и располагал, то все равно ничего не стал бы предпринимать до распоряжения своего сюзерена, герцога Бургундского, ведь нынешний граф Шампанский его добрый сосед.
– И по какой же причине люди короля хотели нас задержать? – спросил командир шампанского отряда.
– Барон Ретель сказал, что речь может идти о заговоре против французской короны, – промямлил де Бресси.
– Надеюсь, вы не поверили в этот бред? Мы направляемся на войну с маврами, и нам нет никакого дела до заговоров, – сказал Гуго.
– Вот и барон сказал, что вы якобы направляетесь в Арагон на войну с маврами, а на самом деле, весьма вероятно, являетесь тайным посольством для заключения военного союза Шампани с Бургундией, Тулузой и Аквитанией против короля Филиппа, – произнес кастелян.
– Что за чушь! Откуда только они взяли такое предположение? – воскликнул де Пейн.
– Этого я не знаю, но, когда я отказался помочь им, барон впал в бешенство. Он перевернул обеденный стол и схватился за меч, но, увидев, что за моей спиной людей значительно больше, плюнул в мою сторону и в ярости ускакал, обещая вернуться и наказать нас. Наверное, тогда он и приказал ограбить и сжечь склады и увести лошадей из конюшен. По правде сказать, эта последняя выходка барона переполнила чашу моего терпения, и я решил сейчас все рассказать вам, ведь в конце концов граф Шампанский приходится мне троюродным братом по матери, – сказал де Бресси.
– Как бы там ни было, монсеньор, теперь мы не сможем вовремя выполнить поручение графа, потому что без свежих лошадей нам придется ехать гораздо дольше, да и припасы были бы весьма кстати, – пробормотал Гуго.
– Ага, вот вы и проговорились, шевалье. Так, значит, барон Ретель был не так уж не прав, и вы действительно выполняете какое-то поручение, а поход на войну для вас только повод? – произнес кастелян. Взгляд де Бресси сделался пристальным, и в глазах появился недобрый огонек. Он ждал объяснений, и Гуго решился немного приоткрыть тайну их путешествия. Другого выхода он сейчас не видел. Глядя прямо в выцветшие глаза усатого ветерана, молодой рыцарь поведал: