Испанский поход
Шрифт:
– Крепкая тут была драка, – проговорил Федор, глядя на побоище.
– Да, – подтвердил Летис, невольно оглядываясь по сторонам, – не хуже нашей.
– Значит, на нас напали одновременно, – предположил Урбал, сопоставив два события. – Федор, ты случайно не знаешь почему?
Чайка не ответил. Двигаясь вдоль каменного ограждения этой внутренней гавани, он продолжал искать глазами Хирата, у которого хранилось первое письмо Ганнибала. И вскоре, бросив взгляд на дно сухого дока, освещенного слабым светом мерцавших по верхней кромке факелов, он увидел его. Посол Гасдрубала лежал на камнях у самого
Он шагнул к лестнице, что была спущена в док, но дорогу ему преградили шестеро пехотинцев, уже выставленных здесь кем-то из прибывших офицеров.
– Туда нельзя, – заявил один из них, встав перед Чайкой, – приказ коменданта. Здесь произошло убийство.
– Я Федор Чайка, командир прибывшей эскадры, – проговорил Федор, еле сдерживая закипавшую ярость и мгновенно входя в роль большого начальника, – эти люди – послы, которые плыли на моем корабле. На нас самих только что напали, едва не убив. И я хочу осмотреть тело, что бы там ни приказал вам комендант, который знает меня лично.
За его спиной молча встали Летис с Урбалом, полные решимости и еще не отошедшие от недавней схватки. Пехотинец осмотрел их потрепанный вид, заметил ссадины на руках и повреждения в амуниции. Затем оглянулся на своего старшего и, увидев кивок, отошел в сторону.
– Скоро прибудет сам комендант, – на всякий случай сообщил солдат.
– Вот и отлично, – проговорил в раздражении Федор, выдергивая из земли горевший факел, – когда прибудет, я спрошу у него, почему в подчиненном ему городе, где просто не продохнуть от солдат, запросто убивают на каждом углу и даже жизни послов не могут сохранить. Ох, не понравится это Ганнибалу.
Услышав имя главнокомандующего, солдат окончательно уверился в том, что Федор из тех, кто может проходить сквозь кордоны и без приказа коменданта. Но Чайке было уже все равно. Он добился своего.
Летис с Урбалом остались наверху. А он, держа в одной руке факел, быстро спустившись по лестнице на дно глубокого дока, подошел к мертвому послу. Над ним темной громадой возвышался корпус триеры. Осторожно присев на корточки рядом, чтобы не запачкаться в его крови, Федор обернулся спиной к наблюдавшим за ним пехотинцам и запустил свободную руку за панцирь. Пошарив там с омерзением, – Хират уже остыл, – выдернул руку обратно. Письма не было.
– Значит, все-таки письмо, – пробормотал Федор, поднимаясь и обратив внимание на то, что с мертвеца был срезан также кошелек, висевший на поясе, чтобы выдать все за ограбление. – Ганнибал предвидел это.
То, что Чайка не нашел письма, ни на секунду не уверило его в том, что оно может найтись на корабле, хотя вещи послов он, конечно, осмотрит. Но уже сейчас Федор был просто уверен – Хират не стал бы хранить письмо на корабле, как и он сам. Значит, его украли, и это отметало последние сомнения. На них напали не бандиты. А странная «птица» слуги Магона могла быть ни при чем.
«Впрочем, кто знает, – пробормотал Федор, с озадаченным видом направляясь обратно к лестнице, – кто знает».
Он поднялся наверх и, не став дожидаться прибытия коменданта, в сопровождении
– Как идет погрузка? – поинтересовался Федор, найдя Бибракта у носовой лестницы в трюм. Там носильщики, подняв мешки по сходням, втаскивали внутрь припасы.
– Все в порядке, – отрапортовал Бибракт, закончив отчитывать одного из нерасторопных носильщиков, едва не уронивших мешок на головы морпехам, – мы почти закончили. Да и остальные корабли тоже. Мы готовы к отплытию завтра утром.
– Все на месте? – уточнил Федор и сам удивился звуку своего голоса, словно еще не верил до конца в то, что случилось.
– Все, – подтвердил Бибракт, против воли заинтригованный тоном нового командира эскадры. – Почти. Не вернулись еще послы Гасдрубала. Но я думал, они на берегу вместе с вами.
– Они не вернутся, – глухим голосом сообщил Чайка, – только что их всех убили недалеко от котона.
– Как? – Изумлению капитана «Агригента» не было предела. – Здесь, в Лилибее? Но кто это посмел сделать?
– Не знаю, – просто ответил Федор, – возьми ключи и следуй за мной. Я хочу осмотреть их вещи.
Только проходя мимо солдата с факелом, освещавшим сходни, пораженный происшедшим Бибракт обратил внимание на порванный панцирь Чайки и ссадины на руках, воскликнув:
– На вас тоже напали?
– Да, – ответил Федор, не останавливаясь, – но не стоит поднимать шума.
Бибракт кивнул. Вдвоем они спустились на вторую палубу за ключами. Оттуда Федор в сопровождении капитана, который лично держал факел, проследовал мимо гребцов и морпехов, еще не знавших о происшествии, на корму, где располагался кубрик, приютивший на время плавания людей Гасдрубала. Их собственная триера по указанию главнокомандующего осталась в порту Тарента.
Оставив капитана за дверью, Федор вошел в помещение и перерыл все сундуки, которые послы захватили с собой. Вещей было немного. В основном личная одежда, доспехи и парадное оружие, предназначенное для приемов у главнокомандующего. Никаких папирусов или дощечек для письма Федор не нашел. Однако в глубине одного из сундуков он обнаружил почти пустой кожаный кошель. Машинально Федор поднял его и опрокинул на шершавые доски стола, прибитого к палубе. Из кошелька выкатилось несколько монет. Обычных карфагенских «слонов» на первый взгляд. Но, посмотрев внимательнее, Федор заметил, как с одной монеты, отличавшейся от других, просверленными дырками вместо глаз на него щурится знакомая сова.
– Вот это да, – пробормотал Чайка и, воткнув факел в специальную подставку на стене, осел на скамью, – вот тебе, бабушка, и Юрьев день.
Положив монету на стол, он вытащил из-за пазухи медальон на золотой цепочке, найденный в казарме, и положил рядом. Сомнений быть не могло. Эти монеты, принадлежавшие разным людям, имели одинаковый вид и явно предназначались не для обмена в лавке.
– Значит, один из послов Гасдрубала тоже был предателем. Только вот кто? – выдохнул Федор, у которого появилось ощущение, что он все время отстает на шаг от событий. – И на кого он работал? Где его хозяева?