Испанский сон
Шрифт:
Приму, и с большим удовольствием. И зря ты так уж меня возносишь: в тот раз я только попробовала — еще не знаю, буду ли делать так дальше хоть иногда. Наверно, нужно сравнить ощущения. Видно, меня пока все-таки интересует не столько одухотворенная высота, сколько качество оргазма. Ты, конечно, напишешь или хотя бы подумаешь, что в этом деле важен первый шаг.
Короче, много сегодня болтаем, давай-ка его сюда. Хочу пососать. Хочу приласкать язычком моего любименького.
А Вы будете думать, что это мой?
Само собой. А чей же — дяди Васи?
Ну, не знаю. Может быть, чей-то абстрактный, собирательный… А Вы хотели бы этого?
Мой язык, пожалуй, хотел бы.
Право, не знаю. Вы — фонтан идей; что ни новый сеанс, то какие-то очередные новации. На Вашем фоне я кажусь себе все дряхлее, все неповоротливее; мои мозги трещат от напряжения, пытаясь как-то все это уместить, осмыслить… а учитывая, что еще и член в кулаке… Может, не будем обсуждать отвлеченные вопросы хотя бы во время акта?
Не думала я, что это отвлеченный… Но будь по-твоему; я взялась сам знаешь за что. Заходи в свой домик, он уже мокренький и теплый. Он ждет тебя!
Я там.
Я чувствую тебя. Какой он сегодня большой. Ты делаешь мне больно, и мне это нравится.
Опять слышу телефонную девочку.
Но тебе же это нравится, разве нет? Я хочу побыть телефонной девочкой. Ну, смелее. Как больно, как хорошо. Ну, скажи какое-нибудь свое чудесное слово.
Твои ноги у меня на плечах. Я поддерживаю тебя за жопу. Я, как маятник, качаюсь взад и вперед.
Ты достаешь хуем до самых глубин моей пизды. Но всё… ни слова больше… их надо дозировать…
Я понял… ты дашь мне стонать? Наши стоны становятся громче и чаще. Я … тебя, я … тебя. Если хочешь, ты так же — запуская в точки воображение настолько, насколько позволит тело — можешь написать мне фразу, которую не смогла в тот раз.
Ты …
Я готов. Давай
Все. Мне хорошо.
И я все, и мне хорошо.
Я часто мечтаю как-нибудь поболтать с тобой после оргазма. И все никак не могу себя заставить. Меня всегда тянет в постельку после него… Мне жаль тебя: я-то дома, я вольна пойти спать, или включить телевизор… а ты в кабинете, и у тебя впереди улица, путь домой, а там свое. А ты думаешь обо мне по пути домой?
Да. Я всегда расстаюсь с Вами неохотно.
И я. Но помногу нельзя, будет не так возбуждающе.
Увы, да. Например, завтра я бы предложил помечтать друг о друге.
То есть, отдохнуть друг от друга? Твои эвфемизмы иногда до умиления трогательны. До послезавтра, милый.
До послезавтра, моя любовь.
— Помнишь банкира Володю? — спросил Вальд.
Филипп задумался.
— Ну, из… м-м… ну, который Анютку отправил в Швейцарию, — уточнил Вальд.
— Ах, да, — вспомнил Филипп. — Так что?
— Убили Володю.
Филипп помрачнел.
— Постой, — озабоченно спросил он через минуту, — но разве его не убили с месяц назад?
Теперь уж настала очередь Вальда задуматься.
— Ты прав, — удивленно сказал он, — это было ровно месяц назад, день в день. Какое странное совпадение!
— Ну, жаль Володю, — сказал Филипп, — и что?
— Ничего, — пожал плечами Вальд. — Я думал, вдруг ты забыл или еще чего.
— Не надо! Я чувствую, ты не просто так это сказал.
— Ты прав, — вздохнул Вальд, — твоя проницательность меня иногда поражает. К чему притворяться? Я решил, что нам все-таки нужна служба безопасности.
— Это сильное решение, — сказал Филипп. — Не могу возражать; вопросы такого рода в твоей компетенции. Но почему бы нам не увязать ее создание с грядущей структурной перестройкой?
— Но я не планировал никакой перестройки.
— Так ты запланируй.
— Твой уверенный тон говорит о том, что ты кое-что уже обдумал, — сказал Вальд. — Это так?
— Поразительная проницательность.
— Ну, так давай поговорим.
— Я еще не вполне готов, — сказал Филипп, — хотел просто удержать тебя от излишне поспешных действий.