Шрифт:
Вениамин Шехтман
Исполнение желаний
(сюжет С. и Н.Бурнашевых)
Зловеще-прекрсное существо в трепещущем плаще, казалось готово было разорвать сдерживающие его рамки старой гравюры. Баронет тоскливо вздохнул и закрыл ветхий фолиант. Обняв тяжелую книгу, он смотрел в пространство, а мысли его витали среди образов, вызванных тщательно выписанными готическими буквами.
Как бы ему хотелось стать вампиром! Парить беззвездными ночами над разрушенными замками, проноситься над сверкающей в лунном свете рекой и не видеть в ней своего отражения, наводить ужас на крестьян, безжалостно
Последняя свеча в канделябре мигнула и погасла, приведя баронета в чувство. Отложив книгу, юноша поднялся и пройдя по полутемной галерее, вскарабкался на вершину донжона.
Не обращая внимания на поклонившихся стражников, он подошел к краю смотровой площадки, положил руки на зубцы и с высоты башни вгляделся в ночь. Возможно, где-то там, над лесом по ту сторону озера, сейчас летит чудовище в образе нетопыря, высматривая позднего путника, который послужит ему пищей.
Стражники, поняв, что молодому господину нет до них дела, сняли шлемы и прислонив к стене глевии, продолжили оборвавшийся разговор.
– Вот, старуха и говорит: "Веришь, сынок, всю кровю у пасечника высосал, так того и нашли - мертвячего и сухого, точно его соты. Он пасечник-то не ахти был, одно прозванье только, что пасечник".
– Да, видать погибель наша пришла, коли так-то уж дело обертывается. Только старуха-то твоя и налгет не оглянется. А ты и веришь, мозги трухлявые.
Первый стражник был явно возмущен скептицизмом напарника. Повысив голос и наставив на оппонента только что вынутый из носа грязноватый палец, он горячился.
– Ну ты мне-то про мозги мои, да и про старуху-то не шнуруй! Я небось побольше твоего-то понимаю! Ты вот послушай лучше, чем рожей крутить-то. Сторож кладбищенский, ну, тот что пиво еще солит всегда, он мне как есть говорил: "Вомпер в могилках обретается, как знаю говорю, а меня не трогает, потому я каждовый день рот святой водой полощу, что звонарь продает, у викария ворованную, да на порог ей плюю. Не может адовая тварь святой плевок переступить." Ему что, тоже не веришь, харя песья?
Баронет, прислушивавшийся к восклицаниям рассказчика, не верил своим ушам. Вампир, здесь, совсем рядом с замком. Пораженный, он сбежал по лестнице и ворвавшись в конюшню, пинком разбудил спавшего в кормушке мальчишку - грума.
– Седлай Пеликана! И без вопросов!
– оборвал он собравшегося было возмутиться парнишку.
В считанные минуты чалый мерин был оседлан, ворота отперты и баронет, как был в легкой рубашке и тонких домашних башмаках скакал вниз с холма к родовому кладбищу.
Слегка поостыв на холодном ночном ветру, юноша задумался. А что собственно он будет делать? О вампирах он знал, как ему казалось все и понимал, что единственный путь присоединиться к этому славному племени дать монстру укусить себя и остаться при этом в живых. Но как? Сломать осиновый сук и с ним наперевес ринуться на уже укусившее чудовище? Баронет вспомнил, как давеча проходил мимо зеркала, к его огромному сожалению пока еще исправно демонстрировавшему его отражение. Субтильный, тонкие ручки, более привычные листать книги, нежели управляться с оружием, цыплячья шейка, неловкие движения. Нет, вступать
У кладбищенской ограды баронет спешился и отпустил коня. Больше он ему не понадобится. Юноша был настроен весьма решительно: он или погибнет или станет вампиром.
На подгибающихся от страха ногах, он вступил на кладбище. Ухоженные дорожки вились между добротных, каменных склепов в которых покоились предки баронета и скромных обелисков на могилах преданых слуг. Маленькие клумбы с анютиными глазками приобретали в лунном свете самые зловещие очертания, кусты бересклета, жимолости и калины бросали страшненькие тени на стены усыпальниц. Юноша надеялся и рассчитывал на то, что сейчас вампир вышел из свей могилы и его "дом" пустует. Баронет блуждал по кладбищу в поисках открытой могилы, но все было в целости и сохранности. Сторож, хоть и солил пиво, службу тащил честно, не отлынивая.
Ага! В стене одного из склепов зияло отверстие. Приглядевшись, юноша узнал место захоронения собственного дедушки. Не может быть! Старый дурак стал воплощенной мечтой внука. Хотя, почему бы и нет? Дед, всегда был себе на уме.
Потея от ужаса, баронет ввинтился в дыру. На ощупь определил, что крышка саркофага на месте. Ну и что? Он и сам всегда аккуратно застилал постель. Юноша лег на бок рядом с дырой и высунул наружу руку. Теперь вернувшись домой, вампир увидит, что место занято, рассвирепеет, укусит, тут-то баронет руку отдернет, а вход загородит крышкой саркофага. Вампира утром убьет солнечный свет, а юноша займет его место.
Вдруг страшная мысль посетила голову баронета. А вдруг он не будет сразу кусать. Вдруг схватит за руку и вытащит его наружу, чтобы растерзать? Или превратиться в облачко тумана и проникнет внутрь, а тут уж запустит клыки в его шею? Нет, так не пойдет! Дыра должна быть плотно закупорена, а юношу пусть будет так же трудно выковырять из склепа, как улитку из раковины.
Краснея от смущения, баронет разоблачился и встав на четвереньки, заткнул дыру задом, законопатив оставшиеся щелки кусками штанов. Потянулись тягостные часы страха и ожидания.
Вдруг что-то холодное коснулось его тела. Юноша чуть не отскочил от дыры и мгновенно обмочился. В ягодицу впились острые клыки, и баронет от боли и ужаса завопил так, что склеп загудел. В глазах вспыхнули алые молнии и юноша впал в беспамятство.
Очнувшись, он ощутил дурноту, жар, сердце колотилось, как у гончей. Баронет приоткрыл рот и сплюнул, почувствовав, что горло немеет. Тело его сотрясали судороги, но разум ликовал. Он добился своего! Он превращается в вампира. Скоро зубы его заостряться, глаза обретут способность видеть в полной темноте и он будет парить на фоне полной луны, вселяя ужас в сердца своим воем.
Бешеный пес, обращенный в бегство воплем баронета, остановился у куста боярышника, лег и попытался сглотнуть. Ничего не вышло, он раскрыл пасть и тягучая желтоватая слюна залила ему лапу.