Использовать до...
Шрифт:
– Хорошо-хорошо! Не будем бередить старые раны.
– Давай поговорим о чем-нибудь другом. Скоро будет обед, ты, наверное, проголодалась?
– Да, дорога была долгой!
– Пойдем, я покажу тебе дом! Так время быстрее пройдет!
– Пойдем! – она поднялась с кресла.
Мы вышли из комнаты. Я провела ей полноценную экскурсию по дому.
К нам вышел Алексей, улыбающийся, довольный:
– Ольга Александровна, как Вам наш дом?
– Очень мило! – похвалила она.
Он приблизился ко мне, шепнул:
– Станислав уехал, на обед не остался.
– Спасибо! – я улыбнулась ему.
Мы пообедали, мама с Алексеем нашли общий язык, вспоминали свою молодость. Оказывается, они были знакомы. Я, под предлогом недомогания, ушла в свою комнату. Нет, у меня не болело ничего. Кроме души. Вчерашний разговор с отцом, сегодняшняя встреча с матерью всколыхнули в моей душе неприятный осадок воспоминаний о прошлом. Я, с большим трудом, успокоилась. Прилегла на кровать, забылась беспокойным сном.
Проснулась, на улице было темно. Поздний вечер. Вставать не хотелось. Услышала чьи-то торопливые шаги по коридору. Дверь в комнату тихонько открылась. На пороге был Карпов. Он улыбнулся:
– Вот и я! Скучала без меня?
Улыбнулась ему в ответ:
– Очень скучала!
– я, сидя на кровати, протянула к нему руки.
Он снял пиджак, повесил на спинку кресла, подошел к кровати, присел рядом со мной. Я обняла его за шею, вдохнула его запах. Такой родной и желанный. Как приятно быть в его объятиях!
– Славочка! Хороший мой!
– Тань! Я спросить хотел, почему ты меня Славой называешь? Меня все Стасом зовут.
– Тебе не нравится?
– Просто необычно как-то.
– Стасом звали пацана, который меня в школе обижал. За косички дергал, портфель отбирал. Не хочу так тебя называть! Вот Слава - совсем другое дело!
Карпов усмехнулся:
– Этот Стас за тобой так ухаживать пытался! Внимание твоё на себя обратить хотел. Я так же делал.
– Ничего себе! Так ты хулиганом в детстве был?
– Да нет! Хулиганом не был. Учился неплохо даже, - он положил голову мне на плечо.
– Ты мне запрещаешь называть тебя Славой?
– Нет, я, наоборот, разрешаю. Но, так называть меня будешь только ты!
– Спасибо!
– я провела рукой по его волосам, ладошке стало щекотно, непроизвольно фыркнула:
– Ёжик!
– То кабан, то ёжик! Вот возьму и нарочно налысо побреюсь! Буду как Глухарёв, - заворчал Карпов.
– Не надо налысо! Тебе не пойдет! А Глухарёв - это кто?
– Да есть следак один у нас в ОВД! Глухарёв Сергей Викторович. Хахаль Зиминой.
– Ой, он - друг Иры?
– Ага! Друг, если можно так сказать, - он замолчал, расслабленно обнимая меня.
– Устал? Есть хочешь? – заботливо спрашиваю.
– Нет, я уже поел. Теперь сладенького хочется!
Он спустил бретельку с моего плеча, прижался к нему губами, целуя, постепенно перешёл на грудь. Я не смогла сдержать стон, в истоме опустилась на подушку, увлекая Карпова за собой.
Его и моя одежда оказались на полу, а он на мне. Наши губы слились в поцелуе, мы забыли про всё. Кровать
========== Часть 18 ==========
РОV Стаса
– Вот принесла нелёгкая! Ну, кто там ещё? – ворчу про себя недовольно, чужое присутствие меня раздражает. Продолжаю своё дело. Слышу сначала растерянный, а потом рассерженный голос её матери.
– Таня… Танечка, что это значит? Ты спишь со своим охранником?! Это верх безрассудства и беспринципности! Спать с прислугой! Прекратите это распутство! – её глаза так и сверкали праведным гневом.
Она подошла поближе, хотела стащить меня со своей дочери. Но, одежды на мне не было - за воротник не ухватить, а трогать меня она постеснялась. Я обернулся, посмотрел ей в глаза. Нагло так посмотрел, со своей фирменной ухмылочкой, выдал:
– Ольга Александровна! Выйдите из комнаты, дайте нам с Танечкой закончить! Минут через пятнадцать мы будем в вашем распоряжении.
Она хотела что-то сказать, но, обалдела от моей непробиваемости. Потом обратилась к Тане опять:
– Таня! Ну, что ты молчишь?!
Я услышал как Таня, замирая от наслаждения подо мной, каким-то глухим, необычно строгим голосом сказала:
– Мама, выйди!
Ольга возмущенно фыркнула, повернулась и вышла из комнаты. А мы продолжили с новой силой. От того, что нас неожиданно потревожили, страсть закипела с необычайной силой. Я не мог оторваться от моей малышки ещё очень долго. Она обнимала меня за шею, в исступлении кусала губы, извивалась подо мной в сладких судорогах, приподнималась высоко, отдавая мне всю себя.
Мы, запыхавшиеся, но довольные, насытились друг другом не раньше, чем через сорок минут. Обнимаю её нежно и ласково. Таня прилегла ко мне на плечо, положила руку мне на грудь, перебирала пальчиками шерстяную поросль. Улыбалась немного смущенно:
– По-моему, пятнадцать минут уже полчаса как прошли. Вот маман удивилась, когда зашла!
Слава, тебя не напрягает, что моя мать считает тебя прислугой?
– Меня напрягает, что она, вообще, делит людей на сорта и породу.
– Прости её! Она всё это время жила в другой стране. Там немного другие понятия об этикете и условностях.
– Да я не морочусь, родная! Так или иначе, она ведь твоя мать! – потянулся рукой, приподнял Танино лицо за подбородок, поцеловал в губы.
Мы оделись, заправили кровать. Присели, стали ждать. Через некоторое время раздался вежливый стук в дверь. Таня ответила:
– Войдите!
На пороге возникла Ольга Александровна. Она, с сердитым лицом, нахмуренными бровками, прошла в комнату, присела на диван, потребовала:
– Таня, объясни мне, что всё это значит?!
Я сижу, молчу, жду, что скажет моя драгоценная Танечка.