Использовать до...
Шрифт:
– Так они любовники?! – у Тани округлились глаза.
– А ты и не знала? Уже десять лет, – на губах у Стаса едкая ухмылка, искажающая его лицо.
– Не знала, честное слово! Славочка, милый! Прости!
– Опять меня Славочкой называешь?! А я теперь тебе не разрешаю меня так называть! И не прощаю! Всё! Дрянь, какая дрянь! Да пошла ты! – он взмахнул пистолетом, - Ты для меня умерла, понятно?! – вдруг бросил он ей.
Таня похолодела, проглотила с трудом колючий комок, подкатившийся к горлу. Подняла лицо к темно-фиолетовому небу с тяжелыми
– Вот и ладно! Умерла, так умерла! – отвернулась, обреченно пошла прочь от него к машине такси…
========== Часть 32 ==========
РОV Стаса
Я хотел сказать ещё много нелицеприятного в её адрес, но, обескуражено остался стоять.
Смотрел ей вслед, хмурился. Понял, что сказал что-то такое, чего не должен был говорить.
Она шла, немного ссутулившись, как человек, на которого нагрузили непомерную ношу. Пыталась расправить плечи, идти с гордо поднятой головой. Холодный ветер развевал полы её шубки. Она дальше и дальше. С каждой секундой.
– Догони её, и она будет с тобой!
– молнией пронеслось у меня в мозгу.
Ведь тебе без неё плохо, а ей, наверное, ещё хуже! В своем праведном гневе, упиваясь своей болью, я не слышал, что она хотела мне сказать. Она же пришла предупредить о грозящей мне опасности! Значит, любит! Не хочет меня потерять! Дурак! Сколько раз, в пьяном угаре, я повторял её имя, звал её. Алкоголь на время заглушал душевную боль, потом отдавался эхом во всем теле, вызывая тяжелое похмелье.
С очередной водочной дозой ещё хуже, ещё тяжелее, ещё больнее.
А сейчас, после её ухода, как будто сразу пришло отрезвление: мозг работал привычно, четко и ясно. Она же просила прощения! Значит, не сама она говорила те слова. Очень обидные. Но, это же слова, только слова! Почему она так сказала? Ведь сам вижу, не хочет она со мной расставаться! Её глаза сразу потухли, когда я не подумав, ляпнул ей: « Умерла!»
Я сделал шаг за ней, потом ещё и ещё. Вдруг увидел, как она неожиданно покачнулась, словно запнулась обо что-то. Её ноги стали заплетаться, будто они её не слушались. Совсем как тогда, у торгового центра. Она пыталась идти вперед к машине. Сейчас она упадет! Всё это промелькнуло за какие-то доли секунды.
Таня, Танечка!
– я, что было сил, рванулся к ней, забыв про все свои обиды. У неё подогнулись ноги. Если бы она упала, ударилась бы со всего размаха головой о ледяной бетонный тротуар. Успел, подхватил её голову и спину, буквально, в десяти сантиметрах от земли. Она была в обмороке. Попытался привести её в сознание – бесполезно! Тогда схватил её обмякшее тело на руки, тащу к машине, усаживаю на заднее сиденье, она сразу валится в сторону. Сажусь рядом, обнимаю её, крепко держу. Таксисту велю ехать в ближайшую больницу. Районная - ближе всего.
Мы на месте. Сунул таксисту тысячную, вытаскиваю Таню из машины, несу к приемному покою. Звоню, открыли сразу. Положили на каталку, сняли с неё шубу и сапоги, отдали мне. Увезли по коридору. Медсестра в приемном покое пытается заполнить формуляр, расспрашивает:
– Что случилось?
– В обморок упала.
– Вы ей кто?
– Муж, - говорю, почему-то немного смущаясь.
– Как её зовут?
– Карпова Татьяна Валерьевна.
Далее по списку: дата рождения, домашний адрес, место работы. Называю всё правильно.
Присаживаюсь в тесном полутемном коридорчике на кушетку, с волнением жду.
Через полчаса приходит врач, спрашивает:
– Это Вы девушку недавно привезли?
Я вскакиваю, спрашиваю у него:
– Доктор, что с ней?
– Ничего страшного, к счастью, не случилось! Она пришла в себя. Просто резкий скачок давления. Переживания, может быть?
– Да, переживания, - соглашаюсь я.
– Поберегите свою жену! Ей волноваться нельзя! С давлением шутки плохи!
Она могла упасть, удариться головой. А это верное сотрясение. Ей сейчас стабилизировали давление. Она проспит до утра.
– Я могу её увидеть?
– Вообще-то у нас не положено, - замялся врач.
Сую ему три тысячные бумажки в карман его халата.
– Я могу остаться у неё на ночь, подежурить в палате?
Он удовлетворенно смотрит на меня, просит у медсестры халат, протягивает мне.
– Да, пожалуйста! Только халат наденьте!
Мы в палате. Она неподвижно лежит, лицо бледное. Дотрагиваюсь до её руки. Чувствую, как её рука тихонько шевельнулась. На лице появляется искренняя радостная улыбка:
– Славочка, ты со мной?
– С тобой!
– Напугала я тебя, наверное?
– Да, есть немного! – беру её руку в свою, целую.
Она вдруг отворачивается, всхлипывает.
– Ну, что такое, маленькая моя?
– Я и правда тогда чуть не умерла, когда прогнала тебя прочь. Прости меня за всё! Я тебя очень люблю!
– Уже простил. И я тебя люблю.
– Что теперь с нами будет?
– А что теперь? Ко мне поедем, как из больницы отпустят! Я тебя не отдам никому, понятно?
– Слава! Ничего мне не обещай! Хорошо?
– В смысле?
– Может случиться так, что ты не захочешь со мной жить.
– Это ещё почему?! – удивляюсь я.
– Не хочу тебе обузой быть!
– Да почему обузой-то?!
– Я больна, серьёзно и неизлечимо, - признается Таня.
Она рассказывает мне о своем диагнозе.
Потрясён. У меня просто нет слов. Пару минут прихожу в себя. Пытаюсь осмыслить ситуацию, ничего путного не выходит.
– Я не хотела, чтобы ты знал об этом. Не хотела, чтобы ты был со мной из жалости или из сострадания. Знаю, я поступила очень эгоистично, может быть даже цинично и подло, но, мне так хотелось быть счастливой немного подольше! Пусть даже на пару дней.