Испорченный...

Юдина Екатерина

С каждым новым вдохом в его виски вонзалось все больше и больше искореженных прутов и тело прожигало раскаленным металлом, заставляя внутреннего зверя забушевать, кровожадно выпустить когти и затребовать одно единственное желание.

Жажду защитить это непонятное, человекоподобное существо.

Это желание было куда сильнее, чем мог воспринять мозг. Оно исходило глубоко изнутри. Из воспалившихся инстинктов и чего-то первобытного, плотно пустившего корни в душе.

В это мгновение что-то пробуждалось

в альфе. Будто бы ставило на нем невидимую метку. Ту, от которой невозможно избавиться.

— Какого хрена? — Помпей оскалился, но уйти не смог. Стоял на противоположном конце улицы и, опершись плечом о стену, курил, продолжая смотреть на этого мальчишку.

Одна сигарета, вторая, третья… Так до тех пор, пока пачка не опустела, а под ногами не образовался целый ворох их окурков.

Телефон в кармане беспрерывно, раздражающе жужжал, оповещая о бесконечных звонках и о том, что у Помпея вообще-то было дохрена важных дел, которые он сейчас посылал к черту.

В этот момент для альфы существовал только этот зверек.

А мальчишка даже не замечал Помпея. Смотрел куда угодно, но только не в ту сторону, где стоял альфа, а его уже начинало коробить. Настолько сильно, что Помпей даже не понял того, как оказался рядом с мальчишкой.

— Где твои родители? — альфа ощутил еще более сильное желание закурить. Буквально раздирающее, хотя, обычно, он делал это крайне редко.

— Какое тебе дело? — зверек ощутимо напрягся, но, что странно, альфу он не боялся. — Иди куда шел. Чего пялишься?

Это никчемное создание еще и дерзило.

— Тебя, мелкий уродец, не учили, как нужно разговаривать со старшими? — зверек раздражал Помпея. Злил, как никто другой. Вводил в состояние ярости тем, что как-то непонятно влиял на альфу. Бил по нему лишь одним своим присутствием. Заставлял ощетиниться. Внутренне зарычать.

— Тебе заняться нечем? Какого ты пристал ко мне?

Помпей немного опустил веки и агрессивно приподнял один уголок губ. Но, в итоге, растрепал ладонью светлые волосы и положил ладони в карманы брюк.

— Вставай.

— Зачем? — зверек еще сильнее напрягся.

— Пойдем, накормлю тебя.

Мальчишка удивленно раскрыл глаза, а потом настороженно напрягся.

— Это какая-то подстава?

Недоверчивый. Загнанный. Как щенок, которого долго били и теперь он боялся подходить к людям.

Почему-то зверь внутри Помпея забушевал еще сильнее и внутри все запылало. Альфа не мог спокойно смотреть на этого малолетку и, в итоге, чуть ли не за шкирку оттащил его в ближайшее заведение, в котором можно было заказать еды.

Этим местом оказался бар и с меню там было крайне паршиво, но официант, занервничав под мрачным взглядом Помпея, растерянно и испуганно сказал, что они что-нибудь быстро приготовят.

Мальчишка сопротивлялся

и вырывался. Даже пытался ударить альфу, но в итоге, устав, опустился на стул и лбом уткнулся в стеклянную поверхность стола.

Когда принесли еду, зверек осторожно покосился на нее. Во взгляде голубых глаз читался сильный голод, но все же мальчишка отвернулся, показывая, что к еде не прикоснется.

— Ешь, — Помпей подкурил сигарету. За новой пачкой сбегал все тот же испуганный официант.

— Нет.

— Ешь, иначе заставлю.

— К чему все это? Доброта через насилие? Выбьешь мне пару зубов, чтобы я поел?

— Именно.

Нет, Помпей не тронул бы этого пацана. Бить малолеток — себя не уважать. Чаще всего альфа просто игнорировал таких, как он. Их для него не существовало. Пустая масса. В прочем, как и все остальные люди.

Но подобное почему-то не касалось этого пацана.

Он словно бы становился для альфы каким-то гребанным центром. Чем-то таким, что формировало вокруг себя частички чего-то острого. Вонзающегося в кожу острием лезвия.

Мальчишка фыркнул и все же потянулся к тарелке. С показным безразличием откусил кусок мяса. Прожевал его, а потом будто потеряв самоконтроль и наплевав на гордость, набросился на еду. Ел так, словно голодал месяц. Если не больше.

Помпей замер и вновь неотрывно смотрел на мелкого пацана, а потом сказал официанту, чтобы тот принес еще еды. Больше. Так, чтобы звереныш наелся.

— Спасибо, — прошептал мальчишка, немного позже окидывая удивленным взглядом пустые тарелки, стоящие перед ним. Словно не мог поверить в то, что он столько съел.

— Почему ты ночью по улицам шляешься? — Помпей докуривал очередную сигарету. Новая пачка почти опустела. — Или ты бездомный?

— Да. Бездомный, — мальчишка напрягся, хотя до этого казался более расслабленным. Создавалось ощущение, что даже расположился к Помпею.

Точно, как забитый щенок. Покормил его и вот он уже идет на руки.

— Где родители?

— У меня их нет.

Мальчишка вздрогнул и прикусил губу, словно наказывая себя за лишние слова. Он отвел взгляд в сторону и посмотрел на дверь. Ему явно не нравился этот разговор. Зверек собирался уходить. Убегать. Точно чего-то боялся.

— То есть, у меня есть родители… Просто они уехали и я… Черт, только копов, пожалуйста, не нужно звать. Я знаю, куда они меня отвезут. Я там был. Отстойное место.

— На улице лучше?

— Еще как.

Помпею должно быть похер на этого мальчишку, но почему-то уже тогда он стал для него чем-то особенным. В том загнившем баре, разившем плесенью, зверек вызывал в Помпее то, что он не понимал, но даже будучи самым сильным альфой в этом городе, перед этими инстинктами оказался слабым. Они брали над ним верх.