Гнилая плоть тяжело спадала с костей, полуразложившийся труп стремительно утрачивал сходство с Лидией. Но Дракула все равно не хотел терять ее. Пусть возлюбленная обвиняла его, пусть ненавидела, но рядом с ней становилось легче, боль отпускала измученное
тело. Влад любил ее, хотел сказать ей об этом, но не мог. Все годы совместной жизни он так ни разу не произнес слов «я тебя люблю», словно стеснялся их. Даже в ту ночь, когда соблазнил любимую девушку, которую любил больше жизни, они так и не сорвались с его губ. И все же еще можно было исправить эту ошибку! Влад должен был сказать Лидии то, что не успел прежде. Но во всем была виновата окровавленная тряпка, которой ему заткнули рот. Дракула вырвал ее отчаянным усилием и, захлебываясь кровью, хотел сказать заветные слова, дарующие спасение и покой. Но слов не получилось, только странные звуки, которые не могли принадлежать человеку.
– Ты предал меня, Влад. Тебе нет прощенья. То, что сейчас с тобой происходит, – наказание за предательство.
Ее тело расползлось в зловонный кисель, но голос, такой родной, такой любимый еще звучал, отгоняя красный туман, готовый поглотить истерзанную плоть и душу.
Сколько несравненных поэтов посвящали прелестнейшие свои творения царице цветов, и вновь упругая прохлада ее лепестков, тайна, скрытая внутри бутонов, чарующий аромат будили вдохновение. Но у розы были шипы, – напоминание о грешности и суетности мира, о его несовершенстве. Пий легонько коснулся упругого бутона, вдохнул райский аромат. Совершенство можно было найти только в твореньях Божьих, а все, созданное руками человеческими, непременно имело скрытые изъяны. Он хотел поделиться своими мыслями с прогуливавшимся рядом Николаем Кузанским, но тот был занят чтением донесения одного из легатов и, похоже, не мог сейчас по достоинству оценить поэтическую красоту царицы цветов. Сам Пий ознакомился с этим документом днем раньше, нашел его достаточно поучительным, а потому решил поделиться впечатлениями с другом.
– Вот к чему может привести ложное вероучение! Я всегда выступал за единение христиан в борьбе с общей угрозой, но получил яркий пример того, на какие бесчинства способен ярый приверженец православной церкви. Мне кажется, что сей достаточно занимательный документ может украсить мои «Записки». Я чувствовал, что они утратили свою остроту, стали слишком меланхоличны и лиричны. Иногда требуется добавить нечто пикантное. Может быть, даже, шокирующее.