Исповедь души
Шрифт:
Она хохочет, и ее смех так заразителен, что я не выдерживаю и тоже смеюсь. Махнув мне, она садится в машину.
– Увидимся завтра утром. Ой, погоди. – Еще не успев сесть, она снова выпрямляется. – Я весь день хотела спросить, но все время что-нибудь отвлекало меня. Кто-нибудь еще помогает тебе искать подругу?
Я недоуменно хмурю брови от этого неожиданного вопроса.
– Ну да, мы наняли частного детектива, который что-то предпринимает, но ему пока почти ничего не удалось узнать.
– А, ну тогда ладно. Думаю, просто сегодня ваши линии поисков совпали.
Потрясенная, я еще долго стою после того, как такси отъезжает, прокручивая в голове слова Шанталь. Блейк в Штатах. Вчера он никак не мог быть в мэрии. Крис упоминал, что здесь тоже нанял кого-то, но я уверена, что этим делом пока еще никто не занимается. Может, Блейк проявил инициативу и нанял кого-то из местных, не поставив нас в известность? Должно быть, так.
Гудок клаксона приводит меня в чувство. Переложив многочисленные пакеты из одной руки в другую, я поворачиваю к череде магазинов и ресторанов. Прищурившись, различаю зеленую вывеску кофейни, куда и собираюсь направиться. Что мне сейчас нужно, так это спокойно посидеть за чашечкой мокко, позвонить Блейку и спросить, не нанимал ли он кого здесь. Все равно хотелось бы узнать последние новости про Эву.
Эва… как я могла забыть, что она обвинила меня в убийстве Ребекки? Мой единственный ответ – самосохранение: мой мозг решил, что пока с него довольно. На большее он пока не способен.
Не успеваю сделать несколько шагов, как кожу начинает покалывать, а волосы на затылке встают дыбом. От этого проклятого ощущения, что за мной следят, шаги мои ускоряются, и я оглядываю многолюдный тротуар и людей, спешащих в обе стороны по своим делам, но не обнаруживаю никакой очевидной угрозы.
Да и неудивительно. Это просто моя реакция на чужой, незнакомый город вкупе со стрессом последних дней, подогреваемый мыслями об Элле и Эве, вот и все. Ничего больше, я думаю. Надеюсь. Но эти доводы меня не успокаивают.
Я в трех торговых точках от «Старбакса», считаю двери до безопасного публичного места.
Еще одна дверь, и я у «Старбакса», уже собираюсь войти, когда вдруг останавливаюсь как вкопанная. Не веря своим глазам, смотрю на вывеску соседнего магазина: «Шрифт». Тату-мастерская Эмбер. Дверь в мастерскую начинает открываться, и адреналин выплескивается в кровь.
Действуя чисто интуитивно, я ныряю в «Старбакс», нипочем не желая, чтобы меня увидели. Теплый воздух кофейни омывает меня вместе с сильной дозой облегчения. Я оглядываю маленькое кафе с ограниченным числом мест, как всюду в Париже, где мне уже довелось побывать, и направляюсь к стойке.
– Английский? – спрашиваю я высокого черноволосого парня за стойкой и получаю в ответ хоть и с сильным акцентом, но тем не менее: «Да. Английский».
– Ох, спасибо. – Уровень стресса у меня немедленно понижается, плечи расслабляются, а пульс замедляется. Просто удивительно, как такая мелочь, как заказ чашки кофе на английском языке, может быть таким успокаивающим.
– Мокко, пожалуйста. Без сахара. Без пенки.
Я бросаю взгляд
Продавец понимает мой язык жестов даже лучше, чем английский, и мне быстро вручают мое печенье в пакетике.
Расплатившись, я отхожу в дальний конец бара, пристраиваю свои пакеты и, сама не знаю как, умудряюсь слопать – точнее, проглотить одним махом – свое печенье, пока жду кофе. Я пытаюсь понять, почему так стремилась избежать встречи с Эмбер. Почему буквально убежала, чтобы не встретиться с ней.
Я кривлю губы, недовольная собой. Что я делаю? Конечно, Крис не хочет, чтобы я общалась с Тристаном, и от Эмбер я не в восторге, но в самом деле? Убегать? Прятаться? Если Крис что и помог мне понять, так это что я склонна убегать и называть это уклонением, но ничего хорошего из этого не выходит. К тому времени, когда мой кофе ставят на стойку, я уже здорово злюсь на себя за трусость.
Оглядываю деревянные столики, но нет ни одного свободного. Я вздыхаю и прихожу к выводу, что придется идти домой, чтобы позвонить Блейку, заверяя себя, что это решение никак не связано с нежеланием столкнуться с Эмбер. Тем не менее я приостанавливаюсь, взявшись за ручку двери, и настраиваю себя на крайне маловероятный шанс, что могу наткнуться на нее.
Я выхожу на улицу и сразу же направляюсь к «Шрифту», мимо окна, разрисованного образцами татуировок, и, сама не зная почему, останавливаюсь. Мои ноги как будто прирастают к асфальту.
Я знаю, Крис не хочет, чтобы я встречалась с этим парнем, Тристаном. Он недвусмысленно высказался против того, чтобы тот стал моим преподавателем. Полнейшее неодобрение – вот как можно было бы назвать его реакцию, но познакомиться с ним и учиться у него – это две разные вещи.
Пальцы руки, держащей ручки пакетов, непроизвольно сжимаются. Я ищу оправдание тому, что стою здесь, знаю это и заставляю себя признать, что настоящий соблазн – вот что удерживает меня на месте. Вот от чего я на самом деле убегала, когда влетела в «Старбакс». Мне хочется войти.
Мне важно знать, кто такая Эмбер и чем она прежде была для Криса, что она для него значила раньше, что может значить теперь. Но в глубине души я понимаю, что Крис сам хочет мне все это поведать. Знаю, что ему не понравится, что я здесь.
Вот это и есть главное. Он – главное. Я наконец прихожу к решению, и оно твердо.
Я не пойду туда.
Я бросаю взгляд вперед и понимаю, что домой в другую сторону, поэтому поворачиваюсь, чтобы идти.
– Сара.
Я слышу голос Эмбер и застываю на месте, ноги снова будто наливаются свинцом. Если бы я была художницей, то нарисовала бы себя в ящике. Вместо этого я, дура несчастная, на сто процентов обеспечила себе неприятности со своим прославленным, порой раздражительным, художником. Я не могу уклониться от этой встречи, не показав своей слабости и, таким образом, став еще больше мишенью для Эмбер.