Исповедь Камелии

Соболева Лариса Павловна

– Осетрину проведать, – сказал Вовчик, хихикая.

– Давай, давай, вперед жми, – подгонял его Артем.

На седьмом этаже кнопки звонка не обнаружили, постучались. Дверь открыла маленькая пожилая женщина, на вид забитая:

– Вам кого?

– Люсю Осетрову, милиция, – сказал Артем. – Дома?

– Дома, – распахивая дверь, сказала женщина. – Проходите. Что она опять натворила? Вы забирать ее пришли?

– Проверить, как устроилась после освобождения.

– Она-то здорово устроилась, – захныкала

женщина. – Сами посмотрите.

Вошли в комнату, где витали пары алкоголя, на тахте спала молодая деваха лет тридцати с испачканным косметикой лицом и со спутанными волосами. Спала в одежде, неприлично развалившись.

– Вот так и устроилась: пьет, спит, по мужикам таскается, у меня деньги крадет, – жаловалась, видимо, мать. – Притащилась в пять утра пьяная, ругалась, грозилась сдать меня в дом престарелых. Вы ее не разбудите, берите так.

– Мы не будем брать, – отказался Вовчик.

Артем кивнул на дверь: мол, выходим, мать семенила за ними, уговаривая:

– Заберите ее, а? Назад, в зону. Мне житья от нее нет.

– А у нас оснований нет, – сказал Артем. – Напишите заявление в милицию, что она ворует у вас деньги, плохо ведет себя и так далее.

– Как же я напишу? Она ж меня прибьет.

– А без заявления нельзя.

– Может, заберете? Люська все равно туда попадет... – Ее мольбы не были услышаны.

На улице София надышаться не могла свежестью, да и расхотелось посещать освободившихся женщин, но она об этом не сказала, лишь заметила:

– Не тянет Люся на осетрину, скорее, на протухшую рыбку из заброшенного пруда. Ребята, как думаете, это она выходит на дорогу? Мне кажется, Люся вполне способна не только пить до бесчувствия.

– Поехали, – садясь в машину, бросил Артем, оставив Софию без ответа. – Следующая по списку Липник.

Квартира оказалась намного опрятней первой, сама Липник – милой, по-девичьи стройной, примерно того же возраста, что и Осетрова, – при подборе кандидаток упор делали исключительно на возраст.

– У меня все документы в порядке, – испуганно захлопала она глазами.

– А с работой как? – осведомился Артем, глядя ей прямо в лицо.

– Берут, устроилась. Пока в фирму «Эколог»... уборкой территорий буду заниматься... Моя территория в парке. А потом найду место получше.

– Одна живешь?

– Сын у бабушки с дедушкой, но заберу, как только получу первую зарплату, его еще в школу надо перевести поближе, придется ждать конца четверти. Родители обещают помогать, да-да, вы можете узнать у них.

София бежала за Артемом, он слишком торопливо шел, у нее же шаг намного меньше, бежала и говорила:

– И эта женщина отбыла наказание в колонии? Туда сажают по оговору?

– Почему по оговору? – спросил Артем, не сбавляя шаг.

– А за что ее посадили? Явно это жертва несправедливости.

Сзади

раздался голос Вовчика:

– Сонь, ты наивная, как папуас.

– Ай, брось, – отмахнулась София. – Всем известно, что у нас человека при желании легко засадить. Липник – мошенница? Ну, что, что она сделала преступного?

Артем остановился, не торопясь, повернулся и обдал, словно кипятком:

– Убила.

– Липник?! – Непроизвольно София притормозила. – Кого?!

– Мужа и его друга. Двоих! – Чтоб до Софии лучше дошло, он показал количество убитых на пальцах.

– За что? – остолбенела София.

– До сих пор неизвестны истинные причины, Липник канала под «состояние аффекта», утверждала, будто муж продал ее другу. И классно канала, придраться ко лжи было невозможно. В то же время соседи показали, что муж был человеком примерным, даже матом не ругался, а жена как раз не отличалась положительностью и уравновешенностью. Думаю, ее психи накрыли, а что произошло на самом деле, знают только вон там. – Он указал пальцем в небо. – Все, едем дальше.

Третью не застали: находилась в психбольнице. Четвертая проживала у сожителя в элитном доме. Стелла Высокая (это ее фамилия) оказалась среднего роста и девушкой из разряда ах-ах. Но как она встретила троицу – враги к ней пожаловали, причем кровные! Стелла почти разлеглась в кресле, с вызовом закинула ногу в ажурных чулках на ногу, закурила и выдала порцию яда:

– Ну, вот я. Живу здесь, не работаю. Честно скажу, не собираюсь, у меня аллергия на всякий труд, особенно физический, а умственный мне не доступен. Это запрещено вашим законом?

– На какие средства живешь? – поинтересовался Артем, просматривая документы.

– Любовник дает бабки. Нельзя?

– Оформи с ним отношения, тогда будет можно числиться домохозяйкой, на данный момент ты тунеядка.

– А статьи за тунеядство нет, – парировала она.

– Если поищем, статью найдем, – пугнул ее Вовчик.

– Ой, ой, ой, – сморщила Стелла нос. – Не бери на понт...

– ...Мусор, – подсказал, веселясь, Вовчик. – Не стесняйся.

– Всем можно жить гражданским браком, а мне, выходит, нельзя? Я натравлю на вас своего адвоката.

– Мы заранее дрожим от страха, – заулыбался Вовчик.

Отдавая ей документы, Артем строго сказал:

– Работу все же найди.

– Прям щас побегу, – фыркнула она, провожая их до выхода.

Когда за ними брякнула дверь, София вздрогнула. Стелла с чувством ее захлопнула, выразив отношение, которое и без того демонстрировала.

– Да... – протянула София. – В моих романах народец намного приятней.

– Сонь, дашь почитать? – спросил Вовчик.

– Дам, конечно. Только мои герои живут в девятнадцатом веке, ты исторические детективы любишь?