Исповедь королевы
Шрифт:
Это случилось тридцатого января — день, который я никогда не забуду. Я отправилась в сопровождении невесток и еще нескольких дам и кавалеров. Мой муж не пожелал поехать с нами. Я не пыталась убедить его принять участие в нашей поездке, потому что знала, что он не расположен к этому.
Я была одета в черное шелковое домино, такое же, как у многих других танцующих, и в черную бархатную маску, скрывающую мои черты. Как только мы оказались в бальном зале, я сразу же начала танцевать. Моим партнером был Артуа. Я предпочла его, потому что он был прекрасный танцор и, думаю, так же наслаждался, танцуя со мной, как я — танцуя с ним. Это волновало
Ярко освещенный бальный зал, музыка, шуршание шелка, аромат помады для волос и пудры — все это заставляло меня дрожать от возбуждения. Но больше всего меня волновала моя анонимность.
Я заметила, что во время танца за мной наблюдал один молодой человек. Взглянув в его сторону, я сразу же отвела взгляд, но продолжала думать о нем. Молодой человек был без маски и красив какой-то необычной красотой. Возможно, я именно потому и обратила на него внимание, что он был так не похож на других: высок, строен и с очень светлыми волосами. Что делало его каким-то необычным, так это его темные глаза. Кожа его лица была светлой, даже бледной, и все оно являло собой смену контрастов: сначала казалось прекрасным, как лицо женщины, но в следующую минуту, когда ваш взгляд падал на его густые темные брови, вы замечали в нем выражение огромной силы.
Вдруг я почувствовала какой-то внутренний порыв. Я желала говорить с ним, слышать его голос. А почему бы и нет? Ведь это бал-маскарад. Откуда ему знать, кто я? Это было время карнавалов, когда манеры были достаточно свободными. Почему бы домино в маске на балу-карнавале не обменяться несколькими словами с другим танцором?
Мы перестали танцевать и присоединились к нашей группе. Я увидела, что странный незнакомец находится на расстоянии всего лишь нескольких шагов. Инстинкт подсказал мне, что я вызываю у него такое же любопытство, как и он у меня, и что именно поэтому он выбрал позицию так близко от нас.
Я сказала:
— Хочу немного развлечься! Одну минутку!
После чего подошла к незнакомцу, остановилась перед ним и, улыбаясь, произнесла:
— Занятный бал, не правда ли?
Говоря эти слова, я подняла руку, чтобы потрогать маску и убедиться, что она на месте, но тут же почти пожалела, что сделала это. На мне были дорогие бриллианты. Поймет ли он, насколько они дороги? Но, помимо этого, я почувствовала радость, потому что мои руки были прекрасны, и я очень гордилась ими.
— Я нахожу его очень занятным, — ответил он, и я сразу же отметила его иностранный акцент. Интересно, заметил ли он мой акцент, подумала я.
— Вы не француз.
— Я швед, мадам, — подтвердил он мои предположения. — Или мне следует называть вас мадемуазель?
Я рассмеялась. Как бы он реагировал, если бы узнал, с кем разговаривает?
— Вы можете говорить мне «мадам», — был мой ответ.
К нам приблизился граф Прованский. Я поняла, что незнакомец заметил его и попыталась посмотреть на графа его глазами. У моего деверя был вид очень знатного человека. Даже когда мы ездили на бал-маскарад, он никогда не забывал о том, что почти что дофин.
Мне хотелось больше узнать о незнакомце, но в то же время я понимала
— Могу ли я сказать, — произнес молодой человек, — что мадам очаровательна?
— Вы можете это сказать, если действительно так думаете.
— Тогда я повторю: мадам очаровательна.
— Что вы здесь делаете?
— Я приобщаюсь к культуре, мадам.
— На балу в Опере?
— Никогда нельзя точно знать заранее, где вы ее найдете.
Я засмеялась. Не знаю почему, но я чувствовала себя счастливой.
— Итак, вы совершаете большое путешествие?
— Да, я совершаю большое путешествие, мадам.
— Расскажите мне, где вы побывали, прежде чем приехать во Францию.
— В Швейцарии, в Италии.
— А потом вы вернетесь в Швецию? Интересно, какая страна вам понравится больше всех? Посетите ли вы Австрию? Я хотела бы знать, понравится ли вам Вена. Я когда-то жила в Вене.
Мною, казалось, овладело безумие. Я продолжала, затаив дыхание:
— Как вас зовут?
Он ответил:
— Аксель де Ферсен.
— Мсье? Принц? Граф?
— Граф, — ответил он.
— Граф Аксель де Ферсен, — повторила я.
— Семья моей матери приехала из Франции.
— Так вот почему у вас взгляд француза, — сказала я.
— Мадам очень наблюдательна.
Он подошел на шаг ближе ко мне, и я подумала, что он собирается пригласить меня на танец. Интересно, что мне делать, если он и в самом деле попросит меня потанцевать с ним? Ведь я не осмелилась бы танцевать с незнакомцем. Граф Прованский готов был вмешаться в любую минуту. Артуа тоже был наготове. Если бы незнакомец сделал какое-нибудь движение, которое можно было бы счесть за l`ese majest'e [49] и которое он вполне мог бы сделать после того, как я поощряла его своей болтовней, граф Прованский немедленно вмешался бы. Я видела, что назревают неприятности, но, как ни странно, вместо того чтобы возбуждать меня, это внушало мне тревогу.
49
Оскорбление величества (фр.).
— Мадам задала много вопросов, — сказал граф де Ферсен, — и я ответил на них. Позволено ли и мне задать несколько вопросов в обмен?
Граф Прованский недовольно хмурил брови. Я действовала как обычно, не подумав. Я подняла руку и сняла маску.
Вокруг меня послышались вздохи изумления.
— Мадам дофина!
Я громко засмеялась, чтобы скрыть свою бурную радость, не отрывая при этом глаз от графа де Ферсена. Интересно, думала я, что чувствует мужчина, увлекшийся флиртом с неизвестной женщиной и вдруг обнаруживший, что он разговаривает с будущей королевой Франции?
Он не смутился и держался с восхитительным спокойствием и величайшей гордостью, потом низко поклонился, и я увидела, как его светлые волосы коснулись вышитого воротника. У него были прекрасные волосы — цвета солнечных лучей. Должно быть, он тоже думал, что мои волосы прекрасны.
Люди теснились вокруг меня, пристально рассматривая мою внешность. Многие из них, может быть, уже до этого догадывались, что я здесь, но в маске, которая закрывала мое лицо от лба до подбородка, никто не смог бы с уверенностью узнать меня. Однако под влиянием порыва я сама себя обнаружила и, таким образом, стала предметом всеобщего внимания в этом переполненном бальном зале.