Исповедь мантихоры
Шрифт:
– Угу, – подтвердила я, – мам, пойду я, все-таки, у меня книжка лежит. Не очень хорошее настроение сейчас.
– Хорошо, иди, дай только пульт от телевизора, – пожала плечами мама.
Я молча протянула ей пульт и ушла в свою комнату. Читать.
Zu fuhlen um zu spuren…Meine Sinne, Meine Seele, Meine Gewissen und…
– Твою ма… Гкхм. Алло, в смысле, – как всегда, не посмотрев на дисплей телефона, найденного где-то в дебрях
– Кошка, подъем!
О, это Сиджей, приятель из клана, к нему меня Лютомир и приревновал. Классный, все-таки, специалист, как талантливо ауры зачищает. Эх…
– Уйди нечистая сила, останься чистый спирт. Пожалуйста, – жалобно простонала я и кое-как сгребла себя в кучу, вставая с кровати, – ты чего так рано звонишь?
– Ухожу, ухожу. Просто доброго утра. Без десяти семь не так уж и рано, все равно через десять минут тебе вставать. Ну пока! – бодрый, как всегда. Зараза… Хотя все равно будильник пропищал бы через десять минут, чего уж там.
Поминая всех, кого только можно (и кого нельзя, если начистоту, тоже) очень нехорошими словами, я направилась в ванную и пять минут постояла под душем, пытаясь проснуться. Взглянув на себя в зеркало, я отшатнулась, размашисто перекрестив отражение: страшно. Душ по утрам я предпочитаю холодный, лицо со сна у меня всегда бледное, холодная вода только усугубила дело, и сейчас из зеркала на меня хмуро смотрела белая рожа с темно-синими кругами под желтыми глазами и неразборчиво ругалась. И все это в обрамлении гривы спутанных кудрявых рыжих волос. Нда. Вздохнув, я почистила зубы, закусив губу, расчесалась и уныло посмотрела на себя – словно только что из гроба встала. И как только такая может нравиться кому-то? Лютомир!
Я достала из кармана халата телефон и набрала его номер, не подумав о том, что он, скорее всего, еще спит – отпуск у него.
– Я слушаю, – ответил мне молодой женский голос. Я недоуменно посмотрела на дисплей, может, позвонила не туда? Нет, все правильно, "Лютомир". Ну вот и как прикажете это понимать? Почему его телефон подняла девушка? Если бы голос был чуть постарше, я бы подумала, что это его мама, но он давно уже живет отдельно от родителей…
– Гкхм. А Лютомир далеко там? – не предвещающим ничего хорошего голосом спросила я.
– Кем вы приходились покойному? – чего?!
– Д-д-девушкой, – я поняла, что пол уходит из-под ног, – что произошло? Кто вы?
– Это его сестра, – совершенно спокойным голосом сказала собеседница, – Денис вчера попал в аварию, скончался уже в больнице через час после госпитализации.
– Что случилось? – ошарашенно повторила я вопрос, цепляясь за стиральную машинку. Оказывается, его Денисом звали…
– Когда… Где он сейчас?
– Он в морге. А что, хочешь поговорить с ним? – ехидно спросила сестра, и я усомнилась в родственных связях между ними.
Это как нужно ненавидеть брата, чтобы после его смерти так себя вести?
– Около шести он попал в аварию, в начале восьмого сердце
– Где и когда похороны? – собрав всю волю в кулак, спросила я.
– На Кунцевском кладбище в субботу в полдень. Только тебе не надо приезжать.
Мамочки…
Слез не было, не было ничего, просто все рухнуло. Вчера я думала, что все плохо? Получите, распишитесь – сегодня еще хуже. "У нас с тобой чуть больше, чем вечность" вспомнила я его слова. В голове назойливо вертелся и мой ответ "поодиночке". Неужели он действительно напился? И пьяным сел на мотоцикле? Боги, ведь у Эндуро объем двигателя 400 мл, а у Кавасаки Зед 1000… Такая разница на первых порах давит на управление и в трезвом виде, а уж в пьяном… Я виновата в его смерти…
В дверь постучалась мама, затем открыла ее.
– Ты в порядке?
Я перевела взгляд с нее на зеркало и мне стало еще хуже – если раньше я была бледная, то теперь – белая как мел. И у меня были красные зрачки. Я торопливо закрыла глаза и, прижав ладони к лицу, с нажимом провела кончиками пальцев по бровям.
– Да, мам, – неразборчиво пробурчала я в ладони, осторожно открывая глаза, – просто голова закружилась, наверное, давление упало.
– Тебе нужно наладить режим, – покачала головой родительница, – не опоздай в школу.
– Я постараюсь. – Прихватив халат со стиральной машинки, я направилась в комнату.
– Ты сегодня после школы куда? Я не смогу отпроситься пораньше, предупреждаю, – услышала я голос мамы за спиной.
– К дяде, – пожала я плечами, поворачиваясь, – е отпрашивайся, не надо.
– Ну хорошо, собирайся.
Захожу в комнату. Закрываю дверь. Сползаю по стене на пол.
Zu fuhlen um zu spuren…Meine Sinne, Meine Seele, Meine Gewissen und meine Herz…
– Марыся слушает, – как бы ни хотелось проигнорировать звонок с незнакомого номера, трубку я, после колебаний, подняла.
– Здравствуй, Марысь, это Астор, ты не знаешь, что с Кристианом? – раздался в трубке голос Астора. Астор – глава клана кошек. Чувствую, это утро будет богатым на события.
– Здравствуй. Не в курсе, а что такое? – с дрожью в голосе спрашиваю я.
– Ходят слухи, что его видели на семерке, якобы он дематериализовался…
– На семерке? – нахмурилась я, – что он, позволь заметить, забыл на вампирском уровне?
– В том-то все и дело. Вот я и спрашиваю, может, тебе что-то известно? – нетерпеливо настаивал Кот..
– Ну вообще… Если я не ошибаюсь, там вчера что-то произошло с одним вампиром и в этом как-то…эээ… нет, не знаю, – оборвала себя я.
– Точно? – подозрительно спросил Астор.
– Точно, – подтвердила я, – там были именно вампирские разборки.
– А ты-то откуда знаешь? – с меньшим подозрением спросил оборотень.
– Положение обязывает, – вздохнула я, – ты звонил дяде на мобильный?
– Нет смысла, он вчера сдал машину в ремонт, а телефон в бардачке остался.