Исповедь Плейбоя
Шрифт:
«Тебе идет небрежная щетина», - пишу в ответ.
«Тебе идет моя любимая рубашка», - отвечает он.
*****
Он словно возвращает меня в тот вечер, когда мы смотрели мультфильмы и смеялись, как ненормальные, над вещами, над которыми не смеются даже маленькие дети. А мы хохотали, потому что приняли смех, как лекарство от душевных ран.
Я хотела вернуть рубашку с курьером, но в последний момент передумала. Взяла с собой, уложила на дно чемодана, прекрасно зная, что ни
«Твоя рубашка отдыхает вместе со мной», - пишу Руслану. Просто хочу, чтобы он знал, хоть, конечно, он мысленно покрутит у виска, когда прочитает это признание.
«Ты ее надеваешь?» - спрашивает он.
Я тянусь пальцем к клавише вызова, потому что все слишком резко переворачивается с ног на голову. Только что я не знала, как продолжить начатый разговор, а теперь мне хочется позвонить ему и просто говорить, говорить, говорить… Обо всем, а не только об украденной у него вещи.
— Родителям пишешь? – раздается прямо над ухом голос Юры.
Я так увлеклась, что даже не услышала, как он подошел. Выключаю телефон, потому что Юра укладывается рядом на спину, закладывает руки за голову и с вопросом на лице ждет мой ответ.
— Я звонила маме днем. – Как будто ему это в самом деле интересно. Юра просто сходит с ума, потому что здесь, на клочке тропического пляжа посреди океана, ему совершенно не на кого охотится, и единственная женщина, которую он может придавить своим либидо, успешно имеет его уже неделю подряд.
Иногда нужно просто отпустить. Принять как должное, что в жизни случаются очень мерзкие вещи, с которыми совсем ничего нельзя поделать. И что некоторые люди врастают в нас слишком сильно, как раковые опухоли, и их невозможно удалить быстро и безболезненно. Юра – моя опухоль в сердце. Он врос в каждый клапан, и с каждым вдохом я чувствую, как там, глубоко внутри, он разрушает меня одним своим существованием. Но я вырежу его рано или поздно, недрогнувшей руку отсеку скальпелем безразличия вместе с кусками зараженной плоти. И буду верить, что когда-нибудь затянутся и эти шрамы тоже затянутся.
А сейчас у меня есть красивая огромная луна, пляж, шепот прибоя и еще не успевший остыть песок. И мужчина, который способен подарить мне пару оргазмов за ночь.
Я перебрасываю через него ногу, укладываюсь сверху и медленно накрываю его глаза ладонью. Он улыбается и обнимает меня за бедра, недвусмысленно толкаясь навстречу, чтобы обозначить свою готовность еще раз зажечь звезды сексом на пляже. Его лицо видно лишь отчасти: ровная спинка носа, красивые губы.
Тяжелая челюсть в колючках суточной щетины.
И не сразу понимаю, что произношу это вслух:
— Тебе идет небрежная щетина…
Юра открывает рот, чтобы что-то сказать в ответ, но я перебиваю его
Глава двенадцатая: Плейбой
Мать любит нагрянуть без предупреждения: утром звонит, что через пару часов будет на вокзале и просит ее забрать. Утром, в шесть тридцать, а я лег спать около пяти, уставший и выжатый, как лимон, потому что прошлую ночь провел с двумя подружками. Уж не знаю, чего они обдолбились, но после такого марафона мне обычно нужно минимум пару дней передышки.
После пары часов сна, встаю с ощущением работающего в башке молотильного станка. И не помогает даже чашка крепкого кофе, хотя после него я уже более-менее в состоянии держать глаза открытыми. По дороге на вокзал звоню своей знакомой и прошу организовать мне хорошую квартиру на пару суток, куда бы было не стыдно привести мать. Заранее знаю, что мать обидится, почему не хочу на это время приютить ее у себя, но на этот случай у меня есть железная отговорка про единственную кровать и «личную жизнь», которой она может помешать.
После того, как я начала пересылать ей значительные суммы, она пару раз порывалась спросить, откуда у меня доходы, так что пришлось наврать с три короба о своей карьере фитнес-тренера и о том, что меня заметила модный дизайнер и теперь я иногда снимаюсь для промо-материалов ее коллекций мужской одежды. Если бы мать жила чуть поближе к столице и хоть немного интересовалась жизнью за пределами ее мира заслуженной учительницы, мне бы не удалось так просто обвести ее вокруг пальца. Но до тех пор, пока легенда работает, я буду прятаться за нее, как за ширму. Потому что, если мать когда-то узнает, что славный ребенок, которому она привила любовь к Лермонтову и Пикулю, трахается за деньги, я автоматически стану самым большим разочарованием ее жизни.
Марина, мой знакомый риелтор, предлагает заскочить за ней по дороге, чтобы она смогла показать мне квартиру и отдать ключи. Хорошая девчонка, бывшая эскортница, а теперь – мать-одиночка, которая пытается завязать с прошлым и впахивает, как проклятая, чтобы поддерживать хотя бы на половину прежний уровень жизни. Я оставляю ей хорошие чаевые «за срочность и работу с клиентами», и ни фига не сопротивляюсь, когда она тащит меня на диван. Времени на нормального мужика и нормальные отношения у нее нет, как и комплексов.
— Ты не собираешься завязывать? – спрашивает Марина, когда через пару минут мы быстро приводим одежду в порядок.
Пожимаю плечами. Я много чего собираюсь, но стараюсь жить по принципу, что богу лучше не рассказывать о своих планах.
Уже на улице она ни с того, ни с сего вдруг говорит:
— Слышал про Костю? – Когда понимает, что я не очень понимаю, о ком речь, называет знакомое прозвище: - Костя-Одуванчик.
— Что с ним?