Исповедь проститутки

Лыжова Татьяна Николаевна

День отъезда был наполнен суетой и ожиданием. Я помогла Томке собрать оставшиеся вещи, упаковать сумки и чемоданы, которых оказалось немало. Тома отказалась от моего предложения отвезти их с Тёмой на моём мерседесе. За ними приехал её брат, который неделю назад крестил вместе со мной своего племянника.

* * *

После Томкиного отъезда наша квартира опустела, равно как и моя жизнь. Да, бесспорно, мы останемся подругами навсегда и не прекратим нашей дружбы; конечно же, здесь, в Киеве у меня ещё оставалась Натали. Но, в первом случае, я понимала, наши встречи будут редкими, я не смогу уже в любое время увидеться с подругой, взять и сорваться с места и приехать к ней через двадцать минут. А во втором случае, я трезво оценивала

положение, Натали замужем, и ей не до частых встреч с подругами. У неё семья, любимый муж, работа, совместные интересы. Мы встречались, но уже не так часто, как раньше, и потом она всегда спешила домой, к Жене. Я не обижалась на неё, а лишь по-доброму завидовала ей. У неё был любящий муж, у Томки – маленькое чудо, сын. А что было у меня? Ни того, ни другого. По сути, у меня в жизни не было ничего, кроме материального благополучия и карьеры модели. Но, как первое, так и второе зависело от одного человека, и могло быть легко у меня отнято, сделай я хоть один неверный шаг.

Так чего же я достигла? Что я имею в жизни? Сотню модных нарядов, целый гардероб дорогостоящего хлама, две дюжины золотых украшений и алый мерседес? А разве это самое главное в жизни? Неужели это и есть всё, к чему я стремилась, на что потратила столько лет жизни, столько усилий? Несколько месяцев назад этот самый вопрос мне задала Тома. И она опять была права. Ничего из того настоящего, истинно важного в моей жизни не было. Всё, к чему я так стремилась, для чего жертвовала собой, и чего я в конце концов добилась, не имело никакой ценности. Всё это мнимое благополучие оказалось фальшивым и померкло на фоне истинных жизненных ценностей, которых у меня не было сейчас, и не предвиделось в ближайшем будущем. Известность и слава принесли только зависть и скрытую ненависть, деньги и материальный достаток достались мне слишком дорого, а вместо любви в моей жизни была сплошная коммерция и взаимовыгода. Когда произошла эта нечестная подмена? Зачем я позволила себе обманываться и принимать грубую копию за оригинал?

Я впала в уныние и депрессию. Меня ничто не радовало, ничего не хотелось. Всё раздражало и бесило.

– Что с тобой? – спросил как-то Арсений. – Что с настроением? Ты изменилась в последние дни.

– Просто я тоскую, – ответила я. – Уехала моя Томка с маленьким Тёмой. Я к нему очень привязалась.

– Ну ничего, съездишь к ним в выходные. Они ведь недалеко от Киева живут?

– Да, всего полтора часа пути, – сказала я. – Знаешь, я тут подумала. Карьера, деньги, слава – это всё, конечно, хорошо. Но я поняла, что мне нужно на самом деле. Я хочу нормальную семью, детей.

Я замолчала и в волнении посмотрела на Арсения. Он резко глянул на меня, и после паузы рассмеялся, как будто я сказала какую-то глупость.

– Разве я сказала что-то смешное? – я повысила голос и встала. Меня задела и глубоко ранила такая реакция Арсения. – Или ты считаешь, что я не гожусь для семьи, для материнства?

– Нет, совсем нет, прости, милая, – сказал Арсений. – Просто ты говоришь о таких вещах, которые ну совершенно не вяжутся с твоим нынешним образом жизни. Ну какая из тебя мать? Ты не выходишь из фотостудий, салонов и клубов. Фотосессии, показы, поездки. Какие могут быть дети, Марго, на самом пике твоей славы и популярности? Всем этим надо пользоваться сейчас, детка, потому что потом уже может быть поздно. Известность и слава – барышни капризные. Не уделишь им должного времени и внимания – вмиг отвернутся от тебя и уйдут навсегда. А с детьми ты ещё успеешь. О другом сейчас надо думать.

– О другом?! Кто это сказал? И что такое другое может быть важнее семьи и детей? – меня понесло. – Ты обманул меня, и обманывал все те полгода, что мы вместе; пользовался и обманывал!

– Позволь, в чём же это я тебя обманывал? – Арсений был поражён резкой переменой, произошедшей со мной. Обычно такая покладистая и мягкая, сейчас я шумно спорила, отстаивая свою точку зрения, кричала и дерзко обвиняла. – И почему ты говоришь со мной в таком тоне?

– Ай, оставь ты ради бога, – отмахнулась я. – Тебе не нравится мой тон?! Очень хорошо. Хватит

уже вытирать об меня ноги! Ты думаешь, что держишь меня за горло, окружив своей убийственной заботой, которая больше похожа на зыбучие пески, или на хищный цветок росянку? Думаешь, я не понимаю, зачем все эти дорогие подарки, контракт с агентством, мерседес, драгоценности? Не потому, что я тебе так дорога, а для того, чтобы я не могла даже шелохнуться в сторону, лишь бы не утратить благосклонность своего дорогого, щедрого благодетеля. Но знай, я не боюсь потерять всё это! Да, богатство, известность и слава – это то, к чему я так стремилась всю свою жизнь. Но, знаешь, что я тебе скажу? Я заблуждалась, глупо и безнадёжно ошибалась. Потому что всё это, – я обвела взглядом богатство и роскошь вокруг, – всё это пыль в сравнении с истинными ценностями. И я охотно поменялась бы своим нынешним благополучием с моей подругой Томой, отважившейся в одиночку растить ребёнка, или с Натали, которая живёт на скромную зарплату, но счастлива с любимым мужем, любящим и ценящим её. Мне надоело быть куклой в чужих руках, надоело трахать всех твоих друзей-свингеров, смотреть, как ты трахаешь их тёлок. Мне всё это противно. Я ухожу! И ухожу прямо сейчас. Ух, даже полегчало.

– И куда ты собралась идти? – спросил Арсений спокойно. Во всё время моей пламенной речи он стоял, облокотившись о стол, и потягивал из своего стакана виски.

– А куда угодно, лишь бы подальше от тебя и от той жизни, в которую ты меня так ловко вовлёк, – резко ответила я.

– Но ты понимаешь, что я уничтожу твою карьеру и тебя, как модель?

– Мне плевать на твои угрозы, – с жаром выпалила я. – Только сейчас я поняла, что мне надо, чего я хочу на самом деле. А ты мне этого дать не можешь. Так что прощай.

– Марго, не кипятись, подумай хорошенько, – сказал Арсений. – Стоит ли жечь мосты и перечёркивать всё, что досталось таким трудом? Ведь ты так долго к этому шла, насколько я знаю.

– О, это ерунда, – засмеялась я. – Даже не стоит твоего внимания. Какая-то мелочь. И я уже давно всё обдумала!

Я поспешила в свою комнату, чтобы собрать свои вещи. Ничего из дорогостоящих подарков Арсения я брать не хотела. Только то, что сама себе приобрела.

Когда через двадцать минут я вышла из комнаты с чемоданом и сумкой и вернулась в гостиную, Арсений стоял на прежнем месте с пустым стаканом в руке.

– Ты права, Марго, нам следует пожить какое-то время отдельно, – сказал он, как только я спустилась. – Надо подумать в одиночестве и понять, чего мы хотим на самом деле.

– Не думаю, что тебе надо что-то менять в своей жизни. Зачем тебе жертвовать своими интересами ради меня? – ответила я спокойно. – А я для себя уже всё решила. То, что ты можешь дать, не совсем то, что мне нужно. Я хочу большего.

– Чем ты намерена заниматься? На что будешь жить? Или ты собираешься подцепить очередного состоятельного «мецената»?

– Не знаю, я ещё не думала об этом, – ответила я. – Но что-нибудь обязательно придумаю. Найду какую-нибудь работу.

– Не дури, Марго, у тебя есть контракт, он действителен ещё полгода, – сказал Арсений, подходя ко мне. – Зачем постоянно выбирать самый трудный путь?

– Зато это будет мой путь, мой собственный. И, кстати, чтоб ты знал, я не Марго. Моё настоящее имя София.

Я взяла в руки чемодан, надела сумку на плечо и вышла. Моё такси как раз подъехало к кованым воротам.

Я вернулась в свою пустую квартиру. Мебель и вещи вокруг всё ещё хранили тепло и запах Томки. Я вдохнула полной грудью.

* * *

Удивительно, но я ощутила свободу и облегчение, когда осталась одна. Когда никто больше не указывал, как мне жить и что мне делать, никто не назначал цену за мою свободу и за возможность оставаться собой.

Следующим утром я проснулась обновлённой. Я ещё не знала, что буду делать дальше, не была уверена, стану ли продолжать карьеру модели. В одном я была твёрдо убеждена: так, как было раньше, я не хочу. Больше не хочу быть игрушкой в чужих руках, не хочу голого бесчувственного секса за вознаграждение, не хочу больше быть «Марго».